Рейтинг публикаций

Традиция сознавала опасность абсолютизации одного из имён, ибо язык человека, говорящего о Боге, нарекающего Его, — это язык человека, и ни в одном имени ему не дано познать Его хоть в какой-нибудь полноте. Мудрецы всегда стремились установить границы, отделяющие познающего от Познаваемого, нарекающего от Нарекаемого.

...из века в век подавляющее большинство людей руководствовалось в своей жизнедеятельности верой в то, что людям дано ценою как личного, так и коллективного усилия воли преобразовать эту юдоль скорби в цветущий сад, и только философскому умозрению открывается, что этот цветущий сад подобен вечной линии горизонта...

...верующий, приступающий к таинству [исповеди], убежден, что он исповедуется Богу, а эмпирически выходит так, что он исповедуется священнику, и ему не остается ничего другого, кроме как положится на добросовестность последнего, поскольку тот, в свою очередь, запросто может нарушить таинство (вспоминается в данном отношении, как в Синодальный период русские священники были вынуждены постоянно нарушать таинство исповеди, докладывая полиции о грехах кающихся).

Для того, чтобы на конкретном примере понять, как теория и практика эпитемизма меняет и расширяет наше мировосприятие и миропонимание, сузим поле нашего рассмотрения, например, до визуального искусства, и ограничим его картиной, – в ее реальном и цифровом форматах.

Череп человека охвачен лихоманкой захвата, пожирания "про запас". Оттого пропускается Касание.

...если различие между отдельными вещами сводится исключительно к различию в степени, то отсюда необходимо следует, что в субстанциальном отношении между ними имеет место полная однородность, следовательно, различие между отдельными вещами лишь феноменально, тогда как их субстанция сама по себе одна и та же.

Если следовать тезису Декарта: «мыслю, следовательно, существую», который он относил исключительно к человеку, то, вопреки ему, оказывается, мыслят как приматы, так и искусственный интеллект. Однако, если это и так, то вряд ли они равноценны человеку в понимании собственного существования. Поэтому неплохо было бы разобраться, что такое есть в человеке, помимо способности мыслить, делающее его человеком по сравнению с обезьяной или роботом.

История еврейского народа — история страданий. Жизнь внутри смерти. Поэтому неизбежно — история поиска смысла страдания, впечатанного в духовный опыт: культуру, исполненную запредельной трагедийности плача — национального и личного траура, и культуру безудержного, безграничного веселья в карнавальный праздник Пурим. Полюса бытия (плач — смех) сближены максимально...

Для них смешна и нелепа корысть. Многообразные блага, почести и слава их так же мало волнуют. Этими свойствами они, кстати, отличаются от большинства общепризнанных героев, которые на самом деле – просто фальшивка, даже такие знаменитости, как Цезарь или Наполеон, которых, в частности, Ницше считал наиболее близкими персонами к сверхчеловеку, но, тем не менее. не относил их к таковым, понимая всё же, что наглость, безжалостность и корыстолюбие этих персонажей истории несовместимы с героизмом.

...в каком бы отношении человеческая жизнь нами ни рассматривалась, ни в одном из них полная удовлетворенность решительно невозможна. Исключение, правда, составляет духовная жизнь человека: религия, искусство, наука и философия — это те немногие оазисы посреди жизненной пустыни, которые, наряду с общими всем людям потребностью во сне и склонностью питать надежды, делают нашу жизнь более или менее сносной...

...навряд ли возможно получить что-либо безвозмездно.