Проза

СЕКРЕТАРЬ: Встать, суд идёт!
Присутствующие поднимаются. Медленно. Неохотно.
Тени на стенах скользят следом. Вероятно, оптический эффект. Возможно, нет.

 

СУДЬЯ: Заседание объявляется открытым.
Глухой удар молотка. В воздухе вибрирует сама неизбежность.

 

СУДЬЯ: Рассматривается дело №13/13 — по факту незаконного присвоения сельскохозяйственной продукции и превышения полномочий должностным лицом. В судебном заседании участвуют:
— Обвиняемый;
— Потерпевшая;
— Свидетель второй — сосед пострадавшей;
— Свидетель третий — представитель органов внутреннего контроля;
— Иные заинтересованные лица.

 

СУДЬЯ: Суд приступает к рассмотрению обстоятельств дела.
Пауза.
В воздухе — вязкая интрига. Кто-то прокашливается. Этот звук кажется неуместным. В углу скрипит стул. Возможно, пол неровный. А может, и нет.

 

СЕКРЕТАРЬ: Вызывается потерпевшая.
Поднимается бабушка. Её глаза — два колодца, в которых тонут последние вопросы.
Тени вдоль стены сдвигаются. Одна вытягивается особенно сильно.

 

СУДЬЯ: Кратко. Суть.

 

ПОТЕРПЕВШАЯ: Украли.
Тишина.
Шёпот: «Сколько?»

 

СУДЬЯ: Количество?

 

ПОТЕРПЕВШАЯ: Девять.
Тени дрогнули.
Кто-то втягивает воздух сквозь зубы.

 

СУДЬЯ: Обвиняемый, в тот период вы занимали должность следователя №1. Изложите суду суть произошедшего.

 

СЕКРЕТАРЬ (вскакивает, громко): Вызывается преступник.

 

ОБВИНЯЕМЫЙ (пытается совладать с голосом. Ему кажется, что он звучит слишком громко в этом зале): Я… я купил капусту.
В зале — возмущённый шёпот. Несколько человек хватаются за сердца. Кто-то падает в обморок.

 

СУДЬЯ (бьёт молотком по столу): Тишина в зале! Обвиняемый, вы купили девять кочанов?

 

ОБВИНЯЕМЫЙ (почти шёпотом): Да.
Журналист в дальнем ряду начинает писать, но его ручка выводит только первые буквы слов.

 

СУДЬЯ: И вы выдали их за найденные?
Публика ахает. Холодный ветер проносится по залу, хотя окна закрыты.

 

ОБВИНЯЕМЫЙ: Да. В ходе размышлений я пришёл к выводу, что…
Вздохи продолжаются. Судья смотрит в бумаги. Кажется, он не читает — он ждёт чего-то большего, чем слова.

 

СУДЬЯ: Следователь не мыслит. Он следует.
Глухой стук молотка. Где-то за пределами зала с дерева падает последний лист.

 

ОБВИНЯЕМЫЙ (нервно, но сдержанно): Ваша честь, я… я всего лишь пытался разобраться… Логика подсказывала…
Замолкает. Логика — не то слово.

 

СУДЬЯ (медленно поднимает взгляд): Логика?
Тени вздрагивают.
Кто-то задерживает дыхание.

 

ОБВИНЯЕМЫЙ (тихо): Я… не хотел выходить за рамки…

 

СУДЬЯ: Но рамки для вас сомкнулись. Суд принимает это к сведению.
Глухой стук. За окном скрипит небо.

 

СУДЬЯ (отрешённо, глядя в бумаги): Суд удаляется для оценки... внутренней способности организма справляться с логикой.
По залу прокатывается лёгкий стон. Не протест, нет. Скорее — осознание: завтра всё усугубится.
Логика — не вопрос разума. Вопрос выживания.

 

СЕКРЕТАРЬ (почти торжественно): Объявляется перерыв до завтра.
Присутствующие вяло поднимаются. Будто хотят остаться — не ради смысла, а из усталости.
Вдалеке раздаётся объявление: «Не забудьте оплатить процессуальный сбор». Никто не отвечает.
Тени не двигаются. Возможно, они и не уйдут. Может, нет.

 

 

СЕКРЕТАРЬ: Встать, суд идёт!
Присутствующие поднимаются быстрее, чем вчера — без промедления, без обречённого скрипа скамей.
В воздухе — напряжённое нетерпение: все хотят узнать, чем закончится дело.
Тени тоже застыли в предвкушении.

В зал входит Судья.
Чёрная мантия скользит по полу. Взгляд пуст, но тяжёл.
Он занимает своё место и выжидает несколько секунд, давая каждому осознать собственную неизбежность.

 

СУДЬЯ (сухо): Заседание объявляется продолженным.
Журналист в первом ряду крепче сжимает ручку. Кто-то на галёрке нервно кряхтит.

 

СЕКРЕТАРЬ: Вызывается свидетель второй.
Зал задерживает дыхание. Всё внимание приковано к единственной фигуре.
Свидетель встаёт медленно — не из-за слабости. Он знает, что именно на него устремлены десятки глаз.
Его перебинтованная голова — главное доказательство случившегося и неотвратимый символ этого процесса.

 

СУДЬЯ: Свидетель, вы — потерпевший?

 

СВИДЕТЕЛЬ ВТОРОЙ: Нет.

 

СУДЬЯ: Тогда кто вы?

 

СВИДЕТЕЛЬ ВТОРОЙ (безразлично): Подозреваемый.
Зал замирает.

 

СУДЬЯ: Расскажите, как вас... эээ... допрашивали.
Свидетель мнётся. Бинт ослабевает, обнажая грубые швы на бритом затылке.

 

СВИДЕТЕЛЬ ВТОРОЙ: Следователь... то есть обвиняемый... он...

Зал замирает. Половина смотрит на свидетеля. Остальные — на обвиняемого.

 

СУДЬЯ (нетерпеливо): Говорите. Ну!

 

СВИДЕТЕЛЬ ВТОРОЙ (почти неслышно): Я... упал.
Тишина. Зловещая. Будто что-то происходит, но его невозможно адекватно воспринять.

 

СУДЬЯ (недоумённо): На что?

 

СВИДЕТЕЛЬ ВТОРОЙ: На тяпку.
Холод скользит по залу, задевая каждого — словно невидимый призрак.

 

СУДЬЯ: Обвиняемый, вы заставили его упасть?
Все поворачиваются к обвиняемому. Одновременно. В едином порыве.

 

ОБВИНЯЕМЫЙ (приложив руку к груди, шёпотом): ...Но ведь это он украл у бедной старушки капусту… и обменял её на самогон.
В углу кто-то делает пометку в ежедневнике. Посторонних в зале нет. Но кто-то делает пометку.

 

СУДЬЯ (устало потирая висок): Суд принимает это к сведению.
Пауза. В дальнем углу кто-то шевелится — и тут же замирает.

 

СУДЬЯ (ровно, с нарастающим раздражением): Продолжим...

Он поднимает взгляд на Свидетеля второго, но не успевает задать вопрос.
Стук. Тихий, но навязчивый. Где-то за пределами зала. Все замирают.
Звук повторяется — ритмичный, настойчивый. Стучат не в дверь. Стучат… изнутри.
Секретарь нервно смотрит на судью. Тот делает вид, что не слышит.
Но слышат все.
Стук снова. Ближе.

 

СУДЬЯ (сухо): В связи с... непредвиденными обстоятельствами заседание приостанавливается.

 

СЕКРЕТАРЬ (поспешно, громко): Объявляется перерыв до...

Замолкает.
Все понимают: он не знает, до какого срока.

 

СУДЬЯ (безапелляционно): До дальнейшего распоряжения.
Глухой удар молотка.
Стук за стенами мгновенно прекращается.
На галёрке кто-то облегчённо выдыхает. Журналист снова пишет. Проверяет.
Слова исчезают.
Пишет снова. Исчезают ещё быстрее.
Он кладёт ручку. Смотрит на руки. Они дрожат.

Люди неспеша поднимаются. Никто не торопится покидать зал.
Тени на стенах вытягиваются, искажаясь под углом, который не должен существовать.

 

 

СЕКРЕТАРЬ: Встать, суд идёт!
Присутствующие поднимаются. Медленнее, чем в прошлый раз. Не потому, что устали — просто в этом уже нет смысла.
Суд продолжится, даже если никто не встанет. Даже если никто не придёт. Он неизбежен.

Судья входит в зал. В руках — те же бумаги, но теперь они кажутся тяжелее.
Возможно, дело стало толще. А может, просто стало тяжелее дышать.

 

СУДЬЯ (бесстрастно): Заседание объявляется продолженным.
Кто-то в углу судорожно записывает, хотя ничего нового не сказано.
Журналист смотрит на исписанный лист — слова, которые он только что написал, ничего не значат.
Вторая попытка — тот же результат.
Он кладёт ручку. Будто боится, что она тоже перестанет быть значимой.

 

СЕКРЕТАРЬ (ровно): Суд вызывает...
Пауза. Он перечитывает бумаги, но не находит нужного имени.
В углу страницы — размазанная чернильная клякса.

 

СЕКРЕТАРЬ (медленно): Суд вызывает...
Глухая тишина. Пауза становится неестественно долгой.
Воздух неподвижен. Чувство ожидания — невыносимо.

Дверь в зал скрипит. Долго. Протяжно.
Но никто не входит.
Секретарь испуганно смотрит на Судью.

СУДЬЯ (перехватывает паузу): Суд изучил материалы дела и постановляет:
Обвиняемый признаётся виновным в фальсификации доказательств, ненадлежащем исполнении обязанностей и излишнем рвении в расследовании.
Свидетель второй — амнистирован. По традиции предков.
Потерпевшая имеет право подать новое заявление.

В воздухе пахнет слежавшейся бумагой архивных дел.
Судья поднимает палец вверх — будто вспоминает что-то важное.
Присутствующие замирают в предвкушении развязки.

 

СУДЬЯ: А также...
Зал слегка дрогнул. Сдвинулся на миллиметр.

 

СУДЬЯ: Обвиняемый следователь №1 разжалован в должности. Навсегда. Без права на помилование.
Пауза.

 

СУДЬЯ: И назначен...
Все напряжённо ждут.

 

СУДЬЯ: На должность следователя №2.
Гул.
Все разочарованы.
Это уже было.
И это будет снова.

 

Темно.
Безоконная каморка.
Вязкий, затхлый воздух.
Настольная лампа светит в одну сторону, подчёркивая трещины и разводы на столе.
Они становятся глубже. Мрачнее.

Стол. Стул. Вешалка.
Всё застыло.
Но в этой неподвижности — что-то живое.
Словно предметы вот-вот оживут
Изменятся.
И полезут обниматься.

На пронумерованной двери — круглое зеркало.
Как затишье перед бурей.
Как последняя ночь перед войной.

Следователь №2 сидит за столом.
Его руки дрожат.
Он не в силах это остановить.
Дрожь начинается в пальцах, поднимается к предплечьям, ползёт по позвоночнику вверх.

В комнате холодно.
Что-то фатальное уже здесь.
И оно не уйдёт.

Дверь медленно открывается.
Не скрипит. Не щёлкает. Просто движется.
Входит бабушка.

— Украли.
— Капуста?
— Нет.
(Пауза.)
— Картошка.

Тени на стенах рассаживаются по своим местам.