Комментарий | 0

Маяк житейский

 
 
                                                                                          Фото: Моизес Леви (Мексика)
      
 
 
Эмиль Чоран                                             
 
Немыслимо и невозможно
даже пытаться тебя догнать
через век многосложный –
ни напрямую, ни вспять 
своими поползновениями
туда, где фрагмент и знак
с изысканными течениями
мыслей, которые так
изложены внутривенно,
только у тебя одного.
Критически самозабвенно
словесное вещество
сути твоей космической   
с набором целебных трав,
безмерно ароматических
в присутствии всех приправ
и свойств мировых наречий,
существительных и прилагательных
на виду у всех красноречий
в своём веке влятельных.
Мыслитель первого ряда,
называющий себя ничтожным
в то время, как иная громада
смотрится коробком несложным.
Достоверность – архитепическая,
положения – деликатные,
всегда феерически
демонстрирующие только внятное.
Первозданная превосходность печалей
в предчувствии мирового безумия
с разнообразием цветных аномалий
при бережном остроумии.
Тайны, приспособленные для обмана,
разоблачены руки твоей мановением
не поздно и никогда не рано,
всегда с милым сердцу горением.
Спасение – разве что в имитации
химического в гомерическом,
когда танцуют все грации
с упреждением их мифическим.
Чуждый всякой незавершённости
вместе с обескураживающей судьбой
в запредельной определённости
при славе скромно большой
с приматом старания непостижимого,
подающего всё содержательно
в рамках неугасимого,  
полюбовно и основательно
с элегантностью скептицизма,
не усердствуя в неисправимом
или в любом параллелизме
предполагаемо непогрешимом
в своих осторожных сомнениях
при описании незыблемых правил
и вытекающих из них положениях,
которые рассортировал и расставил.
При сопоставлениях крайностей
справлялся с любым напряжением
разлитых в пространстве случайностей
и медленным их проявлениям.                                  
Поток очень личных идей
не устаёт никогда желать
на любых протяжениях дней
любить тебя и понимать.
 
 
 
 
Наедине
           
Не бейся об заклад, логичнее – об стену,
тем более сейчас, когда на всё готов,
чтоб только отделить навязчивую пену
от розовых частей волнообразных снов,
                      
тем более, когда такие сеансы были
в палатах дорогих и в тех, что поскромней
в движении большом к одномоментной цели,
которая никак не может быть добрей,
 
поскольку вовсе это очень незаконно
на пажитях устройств пылающих миров
и гравитационно, и ротационно,                    
и даже беспардонно там, где не до слов.
            
Повторно не спроси, – упорно не отвечу,
не потому что так, а потому что не,
хоть в лоб или куда, иль запросто навстречу
тому, что насовсем со всем наедине.
 
 
 
из записок разведчика
 
в окне зажёгся свет невидимо и сразу
там где нет никого всегда и никогда
и действенный сигнал был опредмечен разом
и поменяли цвет не только поезда
но и протяжность лет со сверхсекретным кодом
прослушивающим закрытый весь эфир
где вечная борьба между любым исходом
идёт внутри войны за самый шаткий мир
среди как будто бы разумных из разумных
где кланы всех макак не смогут никогда
разведчиками быть среди рептилий умных
не оставляя на лианах и следа
два восемь ноль ноль пять ваш знак в окошке понят
девятый приступил к заданию в тот час
когда чужая рать ни мысли не уронит
в бесследный очень шаг и в непонятный глас
на протяженьях лет безликих как во имя
не только всей семьи которой как бы нет
так и во славу дня безликого экстрима
где раз и навсегда шифрованный ответ
готов и центру и себе всегда идущим
навстречу пустоте наполненной другим
приветом как всегда большие тайны чтущим
который никому неведом и незрим
 
 
 
Золотая ласточка
                   
                    "Мы были то, во что мы верили,
                     и то, что мы изображали”.
                                       Варлам Шаламов
 
Изображаем то, что чудится,
и веруем в пространстве вверенном,     
и вычитаем, что не сбудется,
и прибавляем в пункте временном
 
то, что написано прохладами
на тёплой не всегда поверхности
и праведниками, и гадами
во всей доступной неизбежности
 
без юридических спецсложностей,
не признаваемых юродивым
при всей его неосторожности
и умозрении диковинном.
 
И шёпот наш стремится с рокотом
соединиться без погрешности 
назло и хлопотам, и ропотам
в небезуспешной центрогрешности.
 
И всё это центростремительно
и центробежно в анатомии
бытует очень положительно
в границах нашей антиномии.
 
Лети же, золотая ласточка,
по параллельным соответствиям
в места, где есть большая галочка
с успокоительным приветствием
 
из безвоздушности отъявленной
при всех возможностях случайности,
никак публично не объявленной,
чтоб не обидеть наши радости.
 
 
 
Перечисления                                                      
 
Урочный час. Маяк житейский.
Все назначения в одном.
Сонм духов. Камень компанейский.
Не современники в былом.
 
Простая в памятном обитель.
Клочок размеченной земли.
Владений небольших смотритель.
Закат, как послелог зари.
 
Большое в малом назначенье.
Одни права. Признаний нет.
Сверхнеурочное хотенье.
Немыслимый физкультпривет.
 
Общественность не отвлекает.
Существенность важней всего.
Лёд в холодильнике не тает.
Тень есть от твёрдого всего.
 
Отрадное есть в безотрадном.
Невольность в вольностях рабов.
Неладность в деле с виду ладном.
Вся сумма в разности иной.
 
Пожмём же руки на прощанье.
Пометим что-то из всего.
Проигнорируем молчанье.
Приветим слово «ничего».   
   
 
 
 
Разночтения                                  
 
И в пустоте полночной тени,
и в тихом взгляде облаков
есть всё – от прелестей сомнений
до первозданностей основ
 
на их немыслимых просторах
непостижимой глубины
в наделах неизбежных споров,
в которых разности вольны
 
и только степень позволяют
увидеть, но не кровоток
того, что время увлекает
туда, где якобы исток
 
нашёл заветную судьбину
свою и стал с ней заодно
закрытую от всех картину
крутить в космическом кино
 
про то, что есть на самом деле
там, где и запад, и восток,
и север с югом завладели
землёй, где всякий новичок
 
свою слагает теорему
о справедливости всех прав,
трактующих восьмую лемму,
ещё и первой не познав
 
до самой огнемётной сути
того, чем правит звёздный бал
в любой разыгранной минуте,
когда весь караул устал
 
и караулить, и не очень
всё, что течёт и без него,
и никогда не между прочим –
лишь для процесса самого,
 
где как бы очевидны мысли
и их навязчивая суть
в которой тайны все зависли
навечно, а не как-нибудь.
 
 
 
Вольный ветер
 
И невозможно то, что было,
и невозможно то, что есть,
когда судью давно на мыло
отправила шальная весть
 
о том, что всё было подкожно
и так, чтоб не засёк комар,
пусть даже очень осторожо,
чтоб не испортить весь пиар,
 
который врос в пакет иллюзий
со всей простецкой головой,
избавившейся от контузий
«как-будто» прошлою весной.
 
На не «как-будто» документы
так до сих пор и не пришли,
как и научные комменты,
которые произошли
 
от обезьяны и жирафа
в соитии всегда густом
без указаний или штрафа
при наложении простом
 
пятнистых сутей друг на друга
(а, может быть, и на врага),
и вдрызг разбилась вся посуда
из жаростойкого стекла,
 
и вовсе вспоминать не надо,
куда, зачем и почему
пролезла пошлая бравада
сквозь прозаическую тьму
 
туда, где весь конец участий
отпраздновал в последний раз
всю годовщину всех пристрастий
своих вихреподобных фаз.
 
 
 
 
 Сонет «Гравитация»
 
Не воспевая гравитацию
многосторонне и легко,
можно скатиться в профанацию
и навсегда, и глубоко
настолько, что и обоснованно
не удостоишься назад
вернуться театрализованно
туда, где есть и город-сад,
и погремушки из безвестности,
и панталоны без границ,
и много щедрой бесполезности
для всех перемещённых лиц,
свободных на большом пиру
и в целом  мире, и в миру.
 
 
 
 
Бесовские игры
 
С одной стороны, мечутся в глаза лица
совершенно счастливые и довольные;
с другой, (...) снедаемые завистью и злобой
при взгляде на чужое счастье.
 
                                      Салтыков-Щедрин
                                      “Приезд ревизора”
 
 
Бесовские игры на всех плоскостях,
в окружностях, в ромбах, в овалах,
в квадратах, в трапециях, даже в кустах
зелёных и синих, и алых.
 
На самом же деле людские они
под видом испытанной лести,
и чёрные их бортовые огни
завистливо ждут только мести,
 
и только себя в темноте берегут
для дел с моровой подоплёкой,
запрятанной так, что сокрыт весь маршрут
придумки всегда чернобокой,
 
и диву даются и ёж, и пчела,
и тихий олень рогоносный,
поскольку неведомы им те дела,
что с жизнию их не соосны,
 
но дело идёт, не сбавляя ни пыл,     
ни заумь кривых коридоров,
в которых лукавый навек затемнил
весь перечень тёмных просторов
 
в столетии двадцать и тридцать втором,
в котором снуют звездолёты,
откладывая интеллект на потом,
и тем развивая длинноты
 
подобного свойства людских пирамид
и личностного беспредела,
и не урезонить весь этот подвид
да так, чтобы ночь обомлела.
 
 
 
 
Микстурная смесь
 
Смесь времени с всесильным притяженьем
дала такой немереный компот,
что, даже подгоняемый хотеньем,
не лезет в рот небесный бутерброд
 
из самой свежей в мире чертовщины
с наборами всех пряностей таких,
что даже у последней дурачины
не только затрапезник весь притих,
 
но ноги подкосились до упадка
всех местных и приезжих личных сил   
огромного и мощного припадка,
который преддомкомовец вручил
 
не зная сам кому, но очень точно,
да так что вмиг закончилась игра
досрочно или, может быть, сверхсрочно,
но точно там, где подошла пора
 
закрыть и ставни с окнами, и двери
(пусть даже те, которых в доме нет)
но так, чтоб все иные расхотели
хоть раз ещё взглянуть на белый свет,
 
задуманный в Верхах Больших Задумок
всех огненных с большим пристрастьем сил
и без наличных хитрых передумок,
которые старатель застрелил
 
ещё до всех начал в большом начале
там, где давно исчезли поезда
и никакие ноги не ступали
туда, где съедены и все «куда»,
 
и все «зачем» и «почему» – с приветом
всем близким и далёким очень всем
с оплаченным заранее ответом
самым живым из всех небытием.

 

Необходимо зарегистрироваться, чтобы иметь возможность оставлять комментарии и подписываться на материалы

Поделись
X
Загрузка