Рейтинг публикаций

Он озирается вокруг и видит полное угасание старой русской духовной стихии, угасание того, что для него является его родиной, отчизной, любовью, что наполняло его жизнью, веселием, радостью, светом; «скучно..., господа» – это еще очень мягко сказано.

...существует какое-то специальное пространство жизни, существенно отличное от пространства смены и интерференций состояний, пространства социальной динамики.

Самое трудное для человека – слушать, внимать.

Русские писатели искали единство всего в условиях наличного отдельного всего.

Этот обман и есть основной обман истории, который так тонко чувствует и переживает Толстой: обман разделения!

Без «воления» каждого (Толстой) эта машина превращалась в безжалостный каток, бездушный механизм расхищения древнего русского наследия. Потому как исчезла хранившая и защищавшая это наследие старая гвардия. И вот ее последний солдат – Акакий Акакиевич...

...намерение совершенства только кажется безопасным – на деле же оно требует от меня оставить все наработанные мною в прошлом защиты от беспредельности и только тогда приоткрывает мне жизнь и смерть во всём их торжестве и величии, пустоте и ничтожности.

Чувствуете, как обманывает нас этот язык? Этот язык скрывает от нас преемственность власти на Руси и одновременно навязывает нам представление о том, что каждая новая власть двигает наше общество вперёд.

Человек боится своего совершенства! И не просто боится, а отчаянно скрывает это от самого себя, маниакально полагая самого себя и мир как примитивный, ограниченный, скучный, до смерти надоевший, но такой знакомый, такой свой, что человек с радостью отдаёт ответственность совершенства богу или чему угодно ещё, только бы ему взамен оставили его безответственность несовершенства, облегчение убогости, счастье примитивности, обречённость смертности.

Комизм Н. В. Гоголя – это пульсация самой жизни, которая пробивается через установившиеся ограничения, через футлярность существования, порождая не воображающего, мечтающего и рассуждающего человека, а человека радостного, увлеченного, исполненного жизненной силы.

Смерть была значимым, намеренным, культурно сформированным и одновременно формирующим событием. Место такой Смерти нами утеряно, она стала старухой с косой, безжалостным ужасом современного человека, его ненавистным проклятием, предметом постоянного страха.

Литература – это топос формирования человека. Когда писатель начинает чувствовать это, для него все меняется...