Рейтинг публикаций

Ему встретились дети, они замерли, с одинаково бессмысленным выражением под выгоревшими ресницами. И пока он не скрылся из виду, их расплывчатые от размазанной грязи лица поворачивались за ним, как локаторы

Город, вечный город, в котором он умер и жил, в котором не зажигаются спички – сухие, с тугими головками серы, не загораются – никогда, город стоит у костров, на майдане, и небо над ним в апельсинах, сейчас.

строчит гудками суматошный город / пускай строчит - мне в общем наплевать/ мне этот город ни на грош не дорог/ все чувства нежные привык он воровать

Почему же люди в принципе беспечны? Беспечны, конечно же, в «духовном», или точнее сказать, метафизическом плане. Если окинуть взором «историю человеческих бедствий», то можно поразиться тому, что, несмотря на все «ужасы жизни», страдания и бесконечные мытарства, люди в целом и по существу беспечны.

Историю русскую надобно, если писать, то писать задом наперёд.

Подчеркнем, эта свобода принципиально отличается от свободы «не следовать установленным правилам»: соответствие требованиям моральных категорий, как это хорошо показано у Канта, само по себе является продуктом нашей собственной воли.

Отшумели уже времена, // Когда утром вставала страна, // Было утро в воздушном потоке // Серебристым и легким, и тонким // Колесом на ВДНХ.

Я так за все эти годы не смог для себя сформулировать, чего же я жду от человека, с которым готов буду разделить жизнь, каким она должна быть, только отчетливо понимал, что те, кто встречался никак не отвечают этим несформулированным требованиям.

Любовь – боль, изживание любви – боль, безлюбие – боль, но в какой-то момент понимаешь, что и сама жизнь – тоже боль. Отсюда и весь роман – о жизни-боли.

Есть вещи, о которых никогда не говоришь и не пишешь потому, что считаешь их само собой разумеющимися. И есть вещи, которые полагаешь личными своими открытиями, грандиозными ли, мелкими ли, но - открытиями, чем-то сугубо индивидуальным и оригинальным

Я не хочу преумалить роль науки, искусства или религии и за их счет возвеличить философию. Но в жизни человека каждая из этих форм познания играет свою и очень значительную роль. Все они четверо находятся в непрерывном экзистенциальном диалоге друг с другом, обеспечивая жизнь человека как духовного, культурного и телесного существа. Философия же в этом ряду занимается основаниями культуры. Её исчезновение означает остановку в развитии и затем и гибель культуры, а следовательно, и человека на Земле. Человек без культуры, без тела или без духа - не человек, а либо животное, либо ангел, святой волк или святая корова.