Рейтинг публикаций

...как ни странно, зло есть та роковая цена, которой мы расплачиваемся за свободу, ибо свобода в свете этической проблемы дает знать о себе не иначе как условие возможности зла.

Хорошие он стихи писал или плохие – не знал никто. Сам Клим после написания очередного стихотворения считал, что сотворил нечто гениальное, выходящее за рамки человеческого понимания, шедевр. Через день, перечитав, он был уверен, что написал некий претенциозный рифмованный бред. Ещё через день Клим находил, что вообще не умеет писать стихи, и тетрадные листы исписанные красивым каллиграфическим почерком превращались в пепел.

Спросите у Кия вы, \ поведает, не тая: \ там, по улицам Киева, \ тень блуждает моя.

Трапезную в сестричестве украшало множество плакатов и плакатиков с цитатами и изречениями Св. отцов, а так же ныне здравствующих церковных писателей и подвижников. Один плакатик особенно вдохновлял, утешал и радовал. И здравостью мысли, и ясностью ,и красотой и лаконичностью слога:
«ЗАПРЕЩАЕТСЯ ЗАПРЕЩАТЬ»
Подписано было: Игумен Сергий (настоятель храма, духовник сестричества).

Так и жили. Сидели на несчастной зассанной лавчонке, как утопающие в шлюпке, и не было их морю ни конца, ни края.

Сидора молча стояла у окна и наблюдала, как дети – с высоты почти крошечные – топают ногами по остекленевшим лужам, весело и с брызгами ломают тонкий лёд. Их крики, прежде раздражавшие, теперь – что было странно – не добирались до шестого этажа, все звуки стелились, как туман, на улице внизу. В квартире было тихо-тихо.

За свою двенадцатилетнюю жизнь Мария впервые путешествовала без родителей и, может быть, поэтому выглядела не по-детски серьезной

Коленька не был бандитом. Просто он терпеть не мог фамильярности.

Спишь, а жизнь уже повернула налево.

Постинтеллектуализм низводит роль единственного ресурса “когнитариата” — критический разум, интеллект, логику — до ничтожества, но делает это заманчиво, изящно.

Мы побежали следом. Коридор изгибался, ветвился, и мы едва видели в прыгающем круге света, куда сворачивает Бог. Длинная, до пят ночная рубашка путалась у Него под ногами, и Богу приходилось на бегу по-женски придерживать одной рукой подол. По пути куда-то исчезли милиционеры, и скоро из преследователей остались только мы с Королевиным, который потерял простыню и теперь бежал, картинно работая руками и экономя дыхание. Вдруг впереди открылась дверь, мы прибавили и ворвались вслед за Богом в ярко освещенную комнату. Там, на расставленных вдоль стен стульях, сидели наши - Петрович, электрик Женя, зять, оба милиционера и пожилой доцент Егор Данилович. Когда вошел Бог, милиционеры встали и, взяв Его за руки, выстрелили Ему из пистолета в живот. У Него потекла кровь, и Он упал. Мы немного постояли около Него, а потом Бог умер, и мы пошли по домам.