Рейтинг публикаций

Сокамерницей Аделаиды Ивановны в следственном изоляторе КГБ была Светлана Адамовна. Камера, разумеется, прослушивалась, и из разговоров между женщинами следствие надеялось выудить ценную для себя информацию.

Ветер гуляет в открытых вольерах зверинца. Жилья не хватает, мачехи с дочерьми спят <валетом>. Дворник фанерной лопатой пробивает дорожку в снегу, наледь сбивает скребком.

как только власть перестает быть жестокой, ее тут же сметает какая-нибудь революция или перестройка.

Однажды в мае, когда просохли дороги, Ефим Маркелыч собрал офицерский состав, человек семь, и повел в балку, расположенную в километре от поселка. На лице учителя застыло загадочное выражение. На дне балки, оглядевшись по сторонам, он извлек из портфеля штуковину, спаянную из консервных банок с набором линз. Также молча достал коробку спичек

И тогда господин Котёночкин решил уйти в тундру.

Рыбачить они ходили на пруд. Вместе с дедом. Но дед так быстро умер, что когда Прометей стал ходить на рыбалку один, ему все равно казалось, что дед рядом. Тот и впрямь не оставлял внука - пусть умер, но все равно ходил с ним на Мраморный пруд, учил подсекать и думать правильные для настоящего рыбака мысли.

...С каким-то обреченным весельем я вдруг ясно увидел, словно со стороны, как нечто, вроде бы надежно погребенное в вечной мерзлоте забвения, начинает оттаивать, оживать, распускаться, наполняться соками, крепнуть, набирать значение, вес, шириться и разрастаться во мне подобно свинье, откармливаемой на убой.

По ком звонит колокол? Есть такой человек, но вы его не знаете.

В дурдом я попал с 1986 на 1987 г. как раз перед Новым годом. Это было начало перестройки. В тот момент времени казалось, что стоит принять одно-два правильных решения, издать верную директиву, ввести повсеместный хозрасчет - и жизнь сама собой наладится, дела пойдут не хуже чем в Америке, а может даже и лучше. Надо только отпустить на свободу производительные силы, а производственные отношения сами собой наладятся.

Штернфельда взяли прямо на улице, когда он бесцельно прогуливался, озираясь на дома, скверики и ларьки с газированной водой. Какие-то люди беззвучно подошли, показали невиданные, переливающиеся всеми цветами радуги удостоверения и уверенно, хотя и безболезненно, затолкали Штернфельда в машину.

...Все в подлунном мире – равновесие. Было много – стало мало. Было очень много – стало совсем мало. Спираль завершила еще один виток, паровоз дал гудок и сошел с рельсов. Нормально. (...) Конечно, было бы лучше, когда всё было бы наоборот, но такое случается редко. Если вдуматься – никогда. Потому что после того, как было совсем мало, а потом очень много, всё равно, рано или поздно, наступает совсем мало. Или вообще ничего. (...) А самое паскудное во всей этой катавасии, что так называемая жизнь… с мартом, леденцами, прогулами, проулками, простудами, танцульками, юбками и мини юбками, зверинцами и сопливыми детьми не учитывается. Совсем. Проносится со свистом.