Рейтинг публикаций

Я – это я, я – это здесь, \ я мыслю, ergo sum, \ я взбитая в сознанье спесь, \ я электронов взвесь, \ я ник и маска, я герой, \ я в чистом поле ум, \ я каждый за себя горой, \ лишь браузер настрой.

...учитывая склонность диктаторов к мистике, не такое уж нелепое предположение.

Возможно, поблизости находился пункт приема стеклотары, но никак не рай.

полная луна \ плещется в моём ведре \ вот-вот прольётся

Библейским Ионой, античным царём
Грабителем Трои, спасителем царства…
«Помрём!» – воет ветер, конечно – помрём –
Мытарству – виват! Что за мир без мытарства…

И вот теперь, когда в третьей части роман Негина выходит на финальную прямую, он, наконец, приобретает истинное первородство. Автор раздает всем сестрам (мода, форма, навороченный стиль) по серьгам, и остаётся один на один со своей экзистенцией, сочащейся из каждого абзаца. А счастье было так возможно... А любовь – это обязательно то, что недоуступно, то, что ускользает... «Кипарис во дворе» страдает многочисленными болячками дебютного текста. Однако же, это всё – болезни роста. Надеемся, что новый текст Негина будет ещё более интересным

...грядущий субъект должен становиться как бы все более объектным, то есть представать «как объект, но особо привилегированного типа объект, который содержит свернутыми в нем все другие объекты» и который выступает как «инстанция конечного, которое парадоксальным образом удерживает бесконечное внутри себя».

Нет сюжета у жизни, все разрознено: птица, озеро, небо, зелень – все на белую нитку взгляда

Денис Соловьев - сказитель, филологический паук Достоевских и шестовых ницшеан, нетурецкий памук, выпестованный историколитературным факультетом Санктпетербургского Университета, обладает, к тому же, и консерваторским полновесным дипломом.

...я присутствовал при самых, казалось мне, первых приобщениях к новым – будто они только-только сошли с конвейера, – образцам культуры. Не без насилия над собой я начал впитывать их. Окуджаву воспринимать без отвращения, как и других бардов, от ударов по гитаре не вздрагивать в испуге, как и от приволакиваемых в песни тайги, электричек и тут же, почему-то, Освенцимов. Несколько примитивно все это. Но я понимал: это язык интеллектуалов. (И стал замечать, как потом образцы распространяются среди студентов. Так они превращались в ширпотреб.)

Фрагменты и алфавитное их расположение – (...) это способ быть свободным в своих мыслях и своём письме о режиссёре, творчество которого воодушевляет и восхищает.

Святск - “зона отчуждения”, здесь жить нельзя. Верещаки - “зона отселения”, здесь жить... скажем так, любезно дозволяется. Хотя не рекомендуется.