Рейтинг публикаций

Это бегство из настоящего в парадоксальное грамматическое время, предвосхищенное будущее, будущее-в-настоящем: точнее, это настоящее время в той мере, в какой оно не растворилось в своих конкретных проявлениях, сохранив утопический потенциал.

– Неудивительно, что современные панки, подчеркивая свою агрессивность и ассоциальность, выбривают себе на голове именно гребень

...к этой осени я доказал нечто беспрецедентное. Сделанные работы по алгебраической топологии казались мне серьезными. А точнее – многообещающими. Дух захватывало так, что я их еще не решался никому показывать. Они не соответствовали никаким канонам: внешне выглядели как лоскутки, а содержали – я знал это – побольше, чем кандидатские диссертации.

…по части селекции, в сравнении с ним Мичурин отдыхает.

В тишине над Москвой и Питером // Затоскуют, в стаканы сопя.

Тихое-тихое море. Будто тихое-тихое море. Гладкое и безмятежное. И только рябь, едва различимая. Будто легкая рябь на воде серебрится в рассветных лучах. Солнца пока еще нет. Его просто не видно.. Или это - в закатных лучах? И его уже нет?.. Наверное, все же в закатных.. Неважно.

...это не кураторский проект какого-то «профессионального» куратора, а персональная выставка скульптур и графических работ Г. Хагверди, которую его коллега, художник Ч. Бабаев помог конвертировать в цельное художественное высказывание.

Пафос хрущёвского обновления и «очищения» марксистско- ленинских идей прямо-таки наполняет роман...

Должен признаться, меня давно не привлекают нимфетки. Никогда особо не привлекали. И чем больше мне становится лет, тем яснее я понимаю, что самое возбуждающее в женщине – это ум. Вернее, так: ум плюс тело. А в этом свежем, горячем теле какой может быть ум?.. Или она действительно пыталась играть со мной? Думала, что заманивает, дразнит, а я клюю на эту приманку?

Неужели собственное счастье не должно вытекать из всеобщего?

Ни один из 250 000 молодых людей, бесновавшихся в московской ночной демонстрации 1937 года, и мысли не допускал, и даже наверное, не сразу бы понял о чём речь, если бы ему сказали, что черти – это не глупая басня для безграмотных старух, а реальность, и что главный бес, Вельзевул Люцифер, сидит сейчас в своем кабинете в Кремле, и они, такие образованные, сознательные, всё понимающие студенты московских вузов реально есть не что иное как тиражированное издание мелкого бесёнка Лямшина из «Бесов» Достоевского. Тайна мироздания неразрывно связана с моральным миром человека и поэтому первое имя Дьявола – это ложь, а первая его задача – это доказательство того, что никакого Дьявола не существует, что черти и бесы бывают только в бреду и галлюцинациях.