Рейтинг публикаций

грузовик уже катил дальше. Старик ринулся вслед за ним, размахивая удостоверением народного контролера, считавшимся теперь недействительным, но мы с Левой поймали его, скрутили по-дружески: воруют, дескать, все, кто как может. Это образ нашей жизни.

Надоели споры о черном и белом, когда речь идет о говне.

Ты долго учился и страдал. Он хамоват и неотесан, и вот, лавры летят к его немытым ступням, минуя твой чистый и умный лоб, и даже возлюбленная, недоступная, бессмысленно долго глядит в его сторону.

В это время большой красный бьюик сбил фургон с мясом. Молодой человек поднял голову и подошел к толпе, окружившей место катастрофы. Фургон был вдребезги разбит. Мясо всевозможных сортов и стоимостей разлетелось вокруг на сорок футов. Джозеф осмотрелся, выбрал темно-красный кусок бифштексов на сто и сунул под блайзер

...они нас, массу, ненавидят, а должны вот на телеинтервью выглядеть респектабельными, вежливыми и т.п. Вообще… издавать книги, ставить оперы… Они, правда, умудряются изо всех сил читателю и слушателю отомстить за то, что он не разделяет их идеала...

я никогда в жизни не видел мертвого дитя

Перед его взором – фантастика и ужас! За креслом стояла, т.е. стоял или точнее, стояло что-то не совсем: да, за креслом стояла половина туловища, половина тела, нижняя половина от живота до ног.

...путь к вершинам, как правило, пролегает из долин в предгорья и так выше. То есть великая литература обязательно, как король, нуждается в свите. Эту свиту и должны составлять современные авторы -- подражатели и интерпретаторы, в эту свиту включены авторы мемуаров, адресаты писем. Все это образует тот общекультурный фон, из которого и, как некая красавица из морской пены, возникает большая литература -- пеннорожденная. Уберите пену, и некому будет рожать красавиц.

...что-то щелкнуло внутри и не то погасло, не то зажглось, или одно погасло, другое зажглось, во всяком случае, студия потеряла для меня свою «манкость», я ее «познала». Погас Луч, в котором случались и случки, но больше – разлучения, и разлуки.

Энциклопедия себя как жанр – Автобиография – Андропов – Бахтин – Взгляд – Любовь

Сердце разбито, высохло, как трава, \ хлеб есть забыл я. \\ От голоса стенания \ кости к плоти прилипли. \\ С филином пустыни стал схож, \ стал совою руин(а). \\ Не сплю, стал я \ одинокой птицей на крыше. \\ Каждый день позорят враги, \ пересмешники мною клянутся. \\ Как хлеб, ел я прах, \ питье черпал с плачем. \\ Из-за Твоего гнева и ярости, \ Ты поднял — Ты меня бросил.

Есть места, которые присваивают нас, а есть места, которые мы присваиваем. Петербург, в отличие от Москвы или Парижа, невозможно присвоить, он всегда сам присваивает всех, пришивает к своему туманному безумию, и именно в этом его колоссальное значение для русской культуры. Он всегда довлеет над разнообразием стилей, или моделей поэтического поведения, он побеждает и их, и их носителей. Побеждает он и Марусю Климову.