Рейтинг публикаций

Комментирование Платонова всегда будет иметь больше недостатков, чем достоинств. Это не значит, однако, что оно бессмысленно, тем более что и по сей день не пропадает ощущение, что о Платонове написано не так уж много.

Гунню Сисы в слезах пробудился от сна... \ Что за дичь ему снилась – он вспомнить не мог. \ Неуёмно-прекрасное спело, росло, \ Вызревало – в садах его странной души. \ Крайне несовершенные трупики слов \ Усыпали... – Он их собирать не спешил. \

…имеется заманчивая возможность по особенностям языка реконструировать хотя бы некоторые особенности этнического менталитета.

Говорят – расточительность не порок, а мать большого свинства, а где мать, там и крысы, если ловить за хвост

Каков был посыл Игоря Калугина миру, его, так сказать главное высказыванье urbi et orbi?
А вот таков: сам мир есть величайшая поэзия, и надо вслушиваться в него, во все его смысловые оттенки и переливы, чтобы прорасти стихом своей судьбы.

Человек, – со смехом замечал Демокрит, – это то, что мы все знаем. Точно так же мы, русские, знаем что такое "русский дух", и знаем, когда о нем говорят неверно.

Дело в том, что в тот миг я увидел, как на ладони: каждой смуте предшествовал культ «простых людей». Он широко распространялся в России. Всемогущих «простых людей» чуть ли не повсеместно изображали помещенными в ад на земле. При этом их оковали, мол, цепями, материалом для которых служат все до одного атрибуты цивилизации того времени. И не заставляя себя долго ждать, популярнейшими в народе делались люди, раньше никому не известные: «истинный добрый царь Пугачев», «подлинные друзья народа – то Ленин, то Сталин», «настоящий друг интеллектуалов Ельцин». Они пытались разрушить цивилизацию до основания. А «простые люди» при смутах поступали вопреки собственным культам: проявляли не всемогущество, а полное безволие и невиданную раньше слабость.

...Гегель и Фрейд, представляют маргинальные точки зрения относительно структуры и характера человеческого познания, которые не принимаются университетским дискурсом...

Есть места, которые присваивают нас, а есть места, которые мы присваиваем. Петербург, в отличие от Москвы или Парижа, невозможно присвоить, он всегда сам присваивает всех, пришивает к своему туманному безумию, и именно в этом его колоссальное значение для русской культуры. Он всегда довлеет над разнообразием стилей, или моделей поэтического поведения, он побеждает и их, и их носителей. Побеждает он и Марусю Климову.

Полноте человека пустота бытия шлёт упрёк…

Верить, чтобы знать, или знать, чтобы верить? Является ли вера результатом познавательных усилий личности? Или, напротив, всякое познание лишь тогда истинно, когда имеет своим источником вне-познавательный феномен - ВЕРУ? И если гарантом достоверности знания полагать опыт, то, быть может, вера есть следствие особого - религиозного - опыта?

«...плыви против всего стихийного в себе, лишь так обретёшь неизведанные, давно взывающие к тебе, блаженные места своего существа. Ибо только созидающая воля может разорвать золотой ошейник привычного мира».