Литературная критика

Рецензия на книгу Елены Матусевич «Я не умею убирать»

(Москва, «Стеклограф», 2024)

Елена Матусевич – писатель особенный, как будто нездешний. Ее книга «Я не умею убирать» – это не просто сборник прозы, это, безусловно, явление современной прозы. Представленные в книге тексты жанрово неоднородные, они создают впечатление многослойного, эмоционально насыщенного полотна, в котором тонкая ткань балансирует между отчаянием и надеждой. Общее высказывание книги состоит из разрозненных эпизодов, которые напоминают фрагменты дневника или хроники. Эти короткие новеллы не складываются в единый сюжет, но объединены глубокой личной интонацией и рефлексией. Сам автор позиционирует жанр как «предельно короткие рассказы», и ключевое определение здесь «предельно». Это рассказы предела или на пределе. Язык Матусевич являет собой часть авторского метода, он насыщенный, образный, местами нарочито сбивчивый, и это передаёт хаотичность переживаний, калейдоскоп предела.

В центре читательского внимания оказываются тяжёлые жизненные испытания: смерть близких, болезни, одиночество, социальная изоляция, травля, внутренние конфликты. Вместе с тем в тексте встречаются светлые, почти идиллические сцены, создающие контраст с мрачными мотивами.

Матусевич тонко работает с символикой (трясущаяся голова как маркер уязвимости, натюрморты как отражение внутреннего мира) – и этим, как мне кажется, приближается к Леониду Андрееву. Кстати, как и Андреев, автор книги «Я не умею убирать» не даёт готовых ответов, но побуждает своего читателя задуматься о хрупкости жизни, силе памяти и ценности парадоксальных человеческих связей.

Также частью авторского метода являются работа с психологической глубиной и эмпатия к персонажам, а еще – удивительное умение показать масштаб трагедии через бытовые детали. Неожиданные переходы от абсурдного к трагическому создают эффект катарсиса – и я, как читатель, всё более погружаюсь в это состояние.

Мне хочется процитировать две заметки коллег об этой книге, которые позволят рассмотреть срез авторской концепции Матусевич более пристально.

«Для писателя Елены Матусевич в литературе важнее всего «как», а не «про что». Ее рассказы могут родиться из случайных встреч, разговоров в дороге, и из давних семейных историй. Будь знакомство коротким, или на всю жизнь, она все равно всегда, каждый раз, разглядит самое главное и самое важное. Взгляд у нее пронзающий, резкий – может, от опыта жизни в разных странах, может быть, от знания нескольких языков. Елена Матусевич – печальный мудрец, и «memento mori» присутствует неназываемо в самых смешных из ее историй. Ей интересны не только «люди трудной судьбы», она впивается взглядом во всё живое, и в этом взгляде нет ни грамма высокомерия. Этот взгляд – самое внимание и участие. Можно сказать, что требуется некоторое мужество и сила духа, чтобы читать рассказы Елены Матусевич, безжалостные и бесконечно милосердные одновременно. Но когда вы вынырнете из её живого и говорящего космоса, то почувствуете себя частью этого большого мира человеков, людей, все равно где живущих и на каком языке говорящих, и всего живого, любящего, страдающего и раскрывшего свои тайны автору. Ныряйте. Вы не пожалеете…» (Галя Кац, литературный критик).

И еще одна цитата о книге: «Рассказы Елены Мазур-Матусевич – это огромный многогранный мир, где автор останавливает мгновенье, делая короткую или более пространную зарисовку, набрасывая портрет точными мазками, записывая диалог, из которого так много следует. География ее прозы вполне реальна – Аляска, Франция, Италия, Германия, Израиль, но этим не исчерпывается. Это всегда путешествие в разные миры, и, если вам покажется, что вы вдруг начинаете понимать язык зверей, не удивляйтесь. Этот мир автор тоже хорошо знает. Короткая проза требует особого дара – дара пристального внимания и умения выразить свою мысль кратко и ярко. У Елены Матусевич есть этот дар…» (Алла Борисова-Линецкая, журналист, издатель).

А напоследок замечу, что один из ключей к книге «Я не умею убирать» кроется в ее названии. Несмотря на потери и боль, героиня Матусевич не умеет умирать. Потому что она очень живая. Потому что она и есть – жизнь.