Комментарий |

Эпос

Илья Кутик

Начало

Глава Восьмая


1. Убийства—4 и 5.

Но пока я рассуждал и старался определить корни уже совершëнных убийств – сразу два новых произошли! – Первое было бы определено как самоубийство, если б не странность – то есть, опять же! – лампочка, и опять – в неожиданном виде! – Но: я буду по-порядку! – Кто же были это ново-убитые? – один – немец, вторая – твоя «ква-ква» подружка по университету... Плюс, оба были убиты – на разных континентах, но – что точно! – в одном, так сказать, световом дне!.. – ... Немец был найден возле Храма В-Пене-Рождëнной в Коринфе – сжавшим кольт в правой руке и с дыркой в правом виске!.. – но в петлице присутствовала гвоздика, вся осыпавшаяся на лацкан чëрного пиджака белизной отполыхавших вольт, т.е. – это и была разбитая лампочка! – как бутоньерка... – где плафон уже и отсутствовал, а был весь искрошëн на костюм, и только дуга еë и трепыхалась – дико!.. – ... Он – немец этот – был участником того же симпозиума, что и ты, но – когда симпозиум закончился, а ты – канула, немец – задержался в Греции... Говорили, что ты – с ним спала... Мало ли что – говорят!.. Спала – хорошо... Ты – вообще! – спишь... Кроты – тоже слепцы, как и Гомер, но ведь не сочиняют-то ничего, кроме холмиков – правда ведь? – трогательной своей утили!.. – ... Так что вопрос не в – спать, а с кем – спать, правда? – А чтó немец? – Он строг, мил был, видимо, по-своему; умерен, держался отцом тебе и так далее, т.е. – как и надо бедной 45-летней девушке, да? – Но кто же и за что – вот главное! – мог укокошить-то этого немца? – Ведь к нашим отношеньям он не имел уж никакого касательства! – Неужели из-за твоего доклада?.. – ... ибо то, что «ква-ква» твою – кокнули! – мне совсем не показалось странным! – Было странно – наоборот! – что она-то ещë продолжала квакать – а еë всë никак никто не удавливал! – Не раздавливал! – Там, правда вот, слизи зелëной на дланях – без перчаток резиновых! – ни под каким после краном вы не отмоете, если не хватануть по ней сразу же – факелом! – т.к. она – как гидра у Геракла – из места, где еë ткнëшь, выпрыгивала как дабл-жаба, с двойным уже жбаном кваканья!.. – жлобиха была непристойная!.. – А еë убили в офисе у себя же – в университете! – во время просмотра теле- визионной программы! – Она – по секрету от всех! – купила в кабинет телик себе. Вот и смотрела его, a тот – вдруг! – выдохнул в морду ей! – осколки – все, какие в экране были! – плюс, лампочки все в кабинете – какие были! – все, все! – оказались торчком в болотном еë теле!.. – ... Сдохла – сказали – сразу, а с головы – улетел парик, сорванный взрывом, как будто шаловливым каким дитëм, на компъютер секретарши твоего факультета, которая жабий прыг совершила тоже, вскричав, что это чëрные кошки, мол, и посыпались – как из вуду – дождëм!.. – ...А, то есть, вот оно – то самое! – и началось, мол... Да, у кого – звезда-полынь, а у кого – и теле- звезды – бах! – взрываются! – и сыпятся! – А почему, я подумал, в этом как раз – не апо- калипсису, собственно-то, и сказываться – ведь всë дело в разумении, в трактовке и состоит, так ведь? – Взять лампочки: они ведь ещë при сыне Зевса и Ио – Беле – в греческой мифологии плюс истории – порождение не только героя, но и заодно – сатрапа!.. – ... Т.е. был – Бел, а у Бела – пра-правнук его – сатрап, а у сатрапа – случился, вопреки его воле, герой-внук Персей, и он – засиял золотою дугой героизма внутри этой лампочки, когда Зевс – «кап—кап» пролил своë на Данаю, которые оба – золотые! – т.е. Зевс – он дождь, как электричество, а она – озарëнный дождëм плафон!.. – ... Вот вам – и перспективная лампочка, н-р! – Персей! – а где та сейчас? – вот вопрос!.. Что жабы там – и всякoе – падают с небес – эти крики эсхатологии мы знаем по Моисею, а не по Греции... Я видел «ква-ква» – ровно два раза, а сказал с ней – ровно 9 слов. Что, впрочем, еë рос- кошно—ненавистноe мнениe обо мне умножило ровно в 100 раз, a грудей накладные еë холмы подымал такой гнев, какого ещë поискать в трактате другого, н-р, твоего подопытного – Сенéки – «О гневе». (А трактат – весь-то насквозь продажный, как и стоицизм Сенеки, но всë ж – он Сенека, а не – какая-нибудь там из гати университетской и умственной квакающая твоя подружка! – для которой все, собственно, человеки это повод для ненависти, ибо ей самой – так сказать – плохо!..) Вот я и подпал под гнев еë тем, что – существую! – а ты – только ушами и прядала! – а потом – падала ей на грудь (хоть мне лично – говорила о ней одними минусами). Даже для лоха, т.е. боевой сотни афинских солдат, с ней было б трудно управиться, а телевизору – бац! – и нет! – нет больше жабы в моей «Раме»!.. – ... Поговорим – всë же – «о гневе», любимая... Выясним: что такое есть гнев и – гнев! Боюсь, что ты меня не поймëшь и не понимаешь (хотя то, что – не понимаешь – заранее понятно, ибо я пишу на языке, на котором ты знаешь 3 слова), но – мало ли! – Я – пропев тут, в моëм «Эпосе», уже аж целые главы Гневу – ой, как далëк от Сенекиного бумагомарания объяснениями – про: что есть правильный гнев, а что – неправильный, и как его сдерживать и не сдерживать и т.д., ибо Сенека твой – сочинял (впустую!) против (бесясь!) Калигулы, и желая – т.е. бесясь, желая! – казаться сплошь беленьким и добродетельным! – А это не гнев, а ëрзанье по гряде – куда он там был сослан? – Корсики, что ли! – плюс, грядущего!.. – т.е. заигрыванье перед будущим! – как у собачек, когда те хвостом размахивают-то, но – захлëбываясь от лая!.. – ... А это – не гнев, а – раздражение, т.е. – что-то между злобой и завистью даже! – но никак, никак не тот Гнев (с большой буквы!), о котором я говорю! – тот обо всëм забывает, он – да, вдохновение! – он, да, и страшен, но и тих ведь! – Ахилл ведь поначалу в палатку ушëл, да? – от гнева-то! – и песни лишь пел! – а Сенека писал одно прошение о помиловании за другим – это от гнева-то! – так ведь? – причëм, на Корсике, а не у голодных Троянских ворот!.. – ... А Одиссей – который от слова Гнев! – где он гневался? – сдерживался ведь, как и Ахилл, но тоже ведь – собственно говоря! – песни пел, т.е. сам – одна длинная песнь о себе самом, так ведь? – а когда Гнев—Одиссей попëр, как и Ахилл—Гнев попëр, так это – когда ужe сил не было сдерживать им – себя-то самих! – Так что я говорю о Гневе, как о ядре личности, а не о произволе личности! – Хорошо это иль плохо? – не вопрос! – вопрос-то – ты! – которая сом- невашься – и навязывашь Платону! – в праве эпического героя – на Гнев! – а – соответственно! – и поэта эпического (вроде Гомера) на существование в Государстве Высшем, утверждая (вполне резонно), что других поэтов (безгневных!) Платон никуда не изгонял! – и только вот это качество – Гнев – а, то есть, по-твоему, несдержанность!.. – ...Платон уж так ненавидел, что даже любимого им Гомера из-за Ахилла – изгнал из Государства! – а других – много недостойней слепца! – никуда не аг- итировал – гнать! – ибо всë из-за чувств! – т.е. чувств (это – по-твоему!), в которых утрачена мера!.. Но – как мы видели выше! – гнев у Гомера-то тих, пока не разозлят его – факелом жизни, так сказать, уж совсем в лицо!.. И – ты забыла совершенно! – что Платон-то – сам поэт! – а поэт и ученик Сократа вместе – это трудно, даже с пока- тым лбом и выпученными глазами! – ибо как совмещать страсти (что и есть, как-никак, поэт) и их полное забвение (что и есть Сократ), а? – ведь оксюморон, да ведь, получается? – а, то есть, жила на шее – у Платона-то! – должна была вздуться до такого зловещего перенапряга, какого платоноведы, включая и тебя, любимая, никогда и представить не могут! – Это как если б футбольная бутцa сталa вдруг расшнуровываться, когда она ещë не ударила по мячу, и уже – сваливаться с ноги! – а игрок стоял бы, не понимая, что у обуви есть своë эго, и что оно – перед мячом! – ну абсолютно наго!.. – ... Поэтому – всегда легче выгнать Гомера, чем – себя самого из Государства, так ведь? – Он это и сделал, разделавшись с этой внутренней проблемою – на бумаге, но не в голове! – уверяю тебя! – не в голове! – Платон ведь – не Сенека! – не стоик! – он поэт, конечно, а что хотел быть—жить выше себя – это естественно! – Но изгон- яем-то был-то кто? – Платон! – сам! – постоянно! – причëм, гл. образом, за Гнев! – и на полис! – Хотя зря я всë это пишу – тебе! – Я пишу это, чтобы понять, как доклад этот твой – неве- домыми путями! – ... ведь может быть, да?.. – связан с пробитым пулей виском и гвоздикой лампочковидной в петлице – у немца-платоноведа! – Это меня, честно сказать, удивило! Очень! – Кто же так мог взъесться на твою интерпретацию чувств поэтических как дойстойных изгнанья и начать – вдруг! – вендетту со спокойного немца? – М.б., потому что как раз он-то – само спокойствие плюс (по слухам) ты его отличала? – а, значит, кто-то мстил – что? – за меня, что ли? – Но почему же обиняком?.. Зачем же так – инсценировать под самоубийство? – а лишь намекать на присутствие тайны – лампочкой, а, скажите? – Когда можно было... Да, ладно!.. Надоело мне!.. Все эти убийства, связанные с тобою и мною, стали – как та стена, сквозь которую я тянул тебя, словно шнур! – белый, в штукатурке... – А сколько тянул? – Ни дни те, ни усилия те – никому не оказались нужными!.. – Так, краски мои... Твои раз- мышления – это так смешно, а мне – так страшно, что – больше тянуть за шнур—провод из стены – нет просто сил! – Ты – исчезла, как в Парфии исчез Марк Красс – главный банкир Рима! – но ты сама-то не банкирша, ты – из семьи банкиров... Xoтя – где «кар», там и «кир», нет не – Великий Кир, а 3-ий или 4-ый, о котором писал Ксенофонт, а, то есть – отступление! – как девиз почему-то опять победы... в результате!.. Т.е. – опять – проблемы Ватерло! – про поражение-как-победу и наоборот... Плюс – Ксенофонт – т.е. ещë и (опять!) Сократ. Так я и сидел пред стеной – медной! – бункера своего, ожидая хромосферы, и думал, насколько все мы состоим – из хромосом «я» и «ты»! – нет, не тебя и меня, а – что мы с тобою так сцеплены, что это – не провод уже, а модель ДНК, ибо провод-то – перерезали! – а с ДНК – что сделают? – если и захотят!..

2. ... Медленное появление колонны: Начинется с воспоминаний о Пиранези...

– ... Так я сидел в своëм бункере и вспоминал того Пиранези, которого нам подарили на нашей китайской свадьбе в Нью-Йорке (уже после московской) твои китайцы: на том Пиранези, кажется, было три колонны (это из цикла колонн у него и их вариаций)... Пиранези остался – тебе, но колонны – иллю- стрировали, как нельзя лучше, что такое – колонна как идея! – А вращeниe тела – штриховкой, как пальцами! – на месте, на бумаге и в голове, и в любом разрезе – покамест оно – тело! – не обросши – там всякими капителями, базрельефами и т.п. – не становится – здесь! – тою колонной, которая и нужна штриховальщику!.. – Так женщина перед зер- калом вертится, а потом одевается и переодевается, пока себе самой не понравится, да? – Но в том-то и дело, что вертит ею – тот кавалер—глазомер, которому она ведь и хочет нравиться, так ведь? – Только он и штрихует еë верченье на месте, при всëм еë – эмансипэ!.. – ... a – вообще – хотя этот и тот мир повязаны нитями соответствий, но этот – наш! – мир, он весь состоит из – совпадений! – Я думаю, что не для всех, конечно, но – состоит! – Возьмëм, н-р, Пиранези. Когда мы с тобой жили в Риме, я – из Чикаго! – тыкал (почти наугад!) в телефон перед этим, пытаясь найти гостиницу – мне по карману и чтоб в центре. Нашëл. Что уже было странно! Плюс, дом отельчика оказался на самой Виа Систина! – улицы от верха Испанской Лестницы – вниз!.. –Т.е. отель был прямо напротив окон дома, где жил как раз Пиранези-то! – т.е. наши окна выходили на окна его, а – через три квартала вниз по нашей же улице – к Площади Барберини – стоял дом, где жили и Гоголь, и Норвид – оба! – вот что значит тыканье наугад! – И ни в поте в чëм-то убеждать – мускулов! – собственную судьбу – не надо, ни еë – перескакивать, а лишь дать ей возможность, чтобы она – совпала!.. – ... А это – всегда случается! – когда вы чего-то очень, очень хотите! – а если не очень, а полу-очень – то не совпадает, т.к. у судьбы – на вас! – свои, так сказать, планы... Ей совпадения – помогают их осуществлять, даже когда хотения эти таятся на глубине прожитых вами десятилетий! – но они должны – быть стойкими! – т.е. выживать, доживать до дня, когда они – все совпадут где-то вместе и выстроятся в неожиданность! – осуществлëнности! Вот так было и, н-р, с Пиранези! – сначала стихи о нëм, потом – отель в Риме, потом – подарок с Пиранези на свадьбе (почему-то), теперь – я должен был сам стать Пиранези! – и восстановить колонну – как он! – той лианы, которая падает: из того мира – в этот, т.е. аж из будущего – в настоящее!.. Плюс, я взглянул – из чистого нахальства уже! – когда ж Пиранези въехал-то по адресу Виа Систина? – а в 1761 году въехал, что значит – ровнëхонько за 200 лет до моего рождения! – К тому же, на ул- ицe этой Систина – Пиранези и создал все свои знаменитые циклы, включая: колонны и тюрьмы!.. –Вот как длинно получается, да? – Я ведь и чувствовал, что Рим – моë второе выталкиванье в мир, а какое и в чëм оно – не понимал (да и с тобой – после Рима как раз! – всë и пошло так косо, что нас и решили – перерезать!)... – A всë дело-то – не в рисуночке ль том, а? – Не из-за него ли нас и совпали, а? – нет, это слишком уж было бы свое- образно! – Т.е. – что? – из-за такого ничтожного, как «сноп света Эллады», положить двух безотложных друг для друга людей под бегущее брюхо и в нëм вращающиеся колëса!.. – ... А потом – заключили меня в этот бункер—тюрьму, да? – чтобы я, как Пиранези, эту колонну выдаивал из своего сердца и воображения – так, что ли? – Так – что же это? – всë изначально подстроено было? – А все совпаденья Рима тогда – это что же? – хроно- логическая подножка? – чтоб мне чуть не загнуться от ещë одной (и самой большой!) в жизни боли, как капители колонн загибаются, плюс итальянские равиоли!.. – ... Нет, я-то знал совершенно точно, что не Пиранези, не Пиранези был совпадением главным моим, а именно ты, ты – и была главным совпаденьем всего – в моей жизни! – и осуществленьем (несмотря ни на что!) всех затаëнных глубин, а он – лишь частью плана! – А то, что нас так вот двоих изваляли в муке и в мраморной крошке, а сердце твоë – в железе, это – для только сейчас! – для сейчас только – и нужно судьбе, чтоб меня провести по Главам «Эпоса» моего, и чтоб я – в данный момент! – вспомнил о Пиранези, дабы по его примеру – завращать колонны в воображении, как тела стройных и чистых дев (это одни колонны) или извивающихся вакханок (это другой тип колонн) – а с тобою рядом! – воображать этих дев – мне добы- ванье пустое! – Ибо рядом с тобой – была только ты в голове: и как тело, и как его вращение: т.к. – хоть ты и «кар»! – но – нет! – не кариатида! – ведь я-то – когда я взмывал тебя! – то в беспотолочные купола!.. – ... а тут-то – и тем более! – надо было: не взмывать кого-то или что-то, а – наоборот как раз! – выдаивать из пространства, т.е. – притягивать к земле чуть ли не силой, а – то есть! – именно силой!.. – Вот я и стал штриховать – в голове! – тело, как гончар – пальцами, иль Рас- трелли – свои колонны, думая о реакции в теле Екатерины, а я – перед, так сказать, сивиллой своего же – отрешëнного! – но глядящего на меня же Ока!.. – ... И тут я ощутил: белое и чистое – ещë! – во мне же! – в красно-кровавом круге боли моей – начало вращаться, как две спирали, сливаясь в резкую дрель, от которой я – только вилка из провода бегущего с неба тока, и эта дрель начала – расширяться и расширяться! – и тут он предстал: сноп света, как змеи в Лаокооне, но без фигур! – т.е. – словно колонна, но – подобная центрифуге завихриваньем в себя – света! – а, то есть, это был: свет с колонной—шестом внутри и с какими-то лопастями, разбрасывающими и прижимающими к чëтким стéнам – круглым стенам! – большей белой колонны свои несметные брызги, распластывая по утри- рованной еë перфекции внутренней – их, плюс ещë и невидимую постирушку, полоскаемую этим вот автогеном!.. – ... две спирали – дрель – ДНК – центрифуга – золотой дождь – сварка – душевая кабинка – колонна единственно-чистая! – всë, всë здесь сразу было дано в едином! – Не хватало лишь стриптиза! – будущего! – передо мной! – т.к. я-то знал теперь, что оно – само по себе, и я – накарка- ть его – как поэт – уже не способен себе!.. – ибо я лишь наблюдатель будущего! – и оно – вот! – глазу моему – всë, всë! – и откроется вот-вот, скинет с себя последнее! – заскользив по шесту—колонне внутри этой прозрачной – ведь для меня лишь! – боль- шей колонны! – А что я узнаю-то? – а? – И хочу ль я по-прежнему увидеть всë про свою боль – в этом я не был уверен, как раньше!.. – ... и чей там труп за Еë защëлкнутыми Вратами – чëрный, как диапозитив...

3. Колонна – стабилизируется... Появление...

Дождь—сварка внутри колонны – я дождался! – закончился: последние искры—капли со стебля цветка этого душевого – вниманьем книзу – упали, как чëрныe булавки... – Вся колонна стояла теперь – тихая, словно аппли- катура пальцев у лунного пианиста, когда тот изу- чаeт ночную азбуку... Т.е. это был тихий свет – повëрнутый вниз – но со стен ничто там не шмякнулось (после остановки центрифуги), ничто не стало мне видимым, т.е. – всë было лишь прозрачно и пусто! – Только свет – сноп его! – и стоял колонною, словно белый дым—слон—Карфаген, который, наверно-то, и стоял над землëй карфагенской – выжженной и посыпанной солью после смерти одноoкого Ганнибала!.. – ... то есть, колонна эта была мне ещë и – как чей-то потерянный глаз! – ко всем прочим образным переживаниям... Этакое – зрачком вниз, точкой зрачка! – око с бездонным белком, где растает и водолаз в своëм – похожем на снеговика – скафандре, и – если их сыпать туда! – то и пески Марокко... – ... вот что можно сделать-то с глазом, Кутузов, когда тот – один! – Так, играя глазом одним – оставшимся! – словно белым шаром, Персей всë, всë выведал про будущее у слепой – без него! – грайи, а потом – бросил ей этот глаз в лужу, как в лузу! – мол, сама доставай теперь шар свой – сей!.. – ... А, говоря короче, я чувствовал, что колонна безмолвствует, потому что опять нужна сила какая-то – от меня! – чтоб не поднять, а – уронить, как пыльный кусок бетона, это самое будущее, если само оно – как по штопору – не заскользило!.. – ... A, м.б., то, что я вдруг испугался будущего – и есть причина его невыявляемости, а? – Может быть, стал я видим ему, а? – ведь в присутствии настоящего – будущее как стеаринный пот у этой колонны золотой – проступает и высыхает, когда та – a? – перестаëт гореть... – ... Так что – главное: нельзя бояться будущего! – даже на минуту – на мгновение – нельзя! – Оно наступает – таким, каким вы хотите видеть его! – только когда вы не боитесь его и дожи- ванием – жизнь не считаете, не хотите считать! – Так я говорил себе, и могучее веретено – Гесиодовское ещë! – вдруг завращалось таки внутри у этой злато—белой колонны, как штопор, как именно штопор, ибо осто- рожнее, бережнее, чем прежняя дрель! – Но это был не совсем такой, как я предполагал, уж и триумф, т.к. будущее заскользило по нему – это-то да! – но, как пробка, т.е. не сверху вниз, а – снизу вверх! – Хотя ктó знает – где верх, где низ, да? – в том мире абсолютного роста!.. ... И это были – фигуры!.. Я всегда ратовал за фигуратив, но эти фигуры принимали форму шеста, по которому они и поднимались—спускались, то есть – извивные формы! – Так уже первые, заскользив по штопору, выглядели, как вoпросительные сплошь знаки! – Т.е. – что? – опять вопросы? – а не ответы! – О, соскользни ко мне хоть один ответ! – я тут взмолился!.. – И по сердцевине шеста, в окружении золотых вопросов, спустилась прямая фигура! – Абсолютно прямая! – лишь стопы чернели, как точка в восклицательном знаке, снизу у ней, а всë тело – мне даже и не- видно было, ибо – накрыто плащом, тоже чëрным, было полностью – с головой! – как у церковных ниш. И – направляясь ко мне, т.е. видя меня! – фигура эта уже произносила – так отчëтливо, как будто и плаща никакого нет! – Я – Сведенборг! – А ты, я знаю, я знаю, долго меня отыскивал! – Что Сведенборгу – ведомо всë! – это глупости, но обмак- нуться вместе с тобою – в ту опасность, имя которой – тьма, держа перед собой листы тобой уже написанного! – я готов!.. – Нас будут сопровождать эти фигуры, которые суть знаки, как ты их назвал про себя, вопросительные!.. – Это – ангелы, собственно говоря... Их лица для глаза – любого, т.е. ещë живущего глаза! – слишком ярки, поэтому и наки- дывают они – на них! – капюшоны из золота, которые больше, чем их тела, по размеру, а тело их золотое – для смертного глаза! – всегда чуть-чуть волнится!.. Я уже знаю, что ты – хочешь спросить! – почему столько золота? Да? Ты ведь это хотел только что спросить меня, и почему Золотой Фриз, да? А у неë – Золотая Лава? И что – за Воротами Твоей Боли, в конце-то концов? – Хорошо! Но ты ждëшь три ответа, а я тебе дам – один: Лампочка! – И что? – Стало ясней жить от этого, а? – Нет, – ответил я, – лампочка – это почка на ветке всей истории, а листик твой выглядит – не зелено, а лукаво!.. – Хорошо! – А как насчëт – есть много ворот, но Ворота – одни, тем паче когда они – Золотые, а когда из-под них шëл дым, как из-под Ворот Твоей Боли, так это ведь дым не праче- чной, так ведь? – а от горения! – т.е. кто-то там был – видимо! – золотым!.. – Думай! – не обязательно нам – прямо сейчас! – туда отправляться обратно... Мы можем совершать свой поход, думая по пути! – Я ведь тоже о многом только – догадываюсь! – Мы же теперь будем идти и представим себе, что оба мы – некий единый пресс, так что пустим мысль в отжим, и пусть – истина тихо капает себе! – Ибо нам не придëтся карабкаться по отрогам, а дойти – наконец! – до конца твоей нити, если помнишь, а, то есть, до земного пупа, а уж – от него! – и начать то, что нам – прикажут! – Ты спрашиваешь меня: – Как нам это прикажут? – Да как обычно! – Как со мною и со всеми бывает! – я просто—напросто впа- ду в транс, а – когда очнусь – буду точно знать и задание, и план, и – надеюсь! – что и про лампочки твоей вольфрам!.. – Ты меня спрашиваешь: – А зачем нам тогда ангелы? – если они ничего не делаот!.. – Ангелы – всегда что-то делают! – Они – как лечеб- ная профилактика! – ибо когда ты вопрошаешь, а не утверждаешь, ты им-то и да- ëшь возможность – полëта к тебе, для тебя, впереди тебя! – а иначе Рок, как болезнь, охватывает всю судьбу! – Ангелы помогают тебе в твоëм свободном выборе, другими словами!.. – Так вот мы шли, судача об ангелах, похожих на огромные золотые капли, но – разомкнутые в том месте, где их капюшон воспарял над всем остальным плащом...

4. О пупе земли, о воображении и об ожидании...

Пока мы шли, я всë время спрашивал Сведенборга о кольцах колонн, об этих брелоках для ключей к разгадке их ДНК, на что он отвечал: – Мы сначала – должны добраться к цели первоначальной: концу твоей нити! – И – вообще – ты думаешь что? – что пуп земли выглядит, как тот, который стоит в музее, что ли? – как столб, сверху сточенный! – и тоже, как шампиньoн, только очень толстый, да? – то есть, что он – это гриб плюс дуб, а на нëм, значит, златая цепь, что ли, а? – то есть, конец твоей нити – так выходит, а? Нет, пуп земли – ты сам увидишь! – это вовсе не то, что греки показывали для варваров, хорошо – сами-то! – зная, где у Геи-то – пуп!.. – Ибо тиной, тиной земля была, связанной пуповиной с Геей!.. – Это если уж говорить по-древне-гречески!.. – Поэтому пуп есть – ибо мы с тобой в Греции подлинной! – в самой Гее, внутри неë, а не вне, как некий объект для сентиментальностей и фотоспышек!.. – Да, ты, наверное, прав... А почему бы ему не быть тоже чем-то вроде бункера? – Но без люка! – Правда твоя! – А вот как он выглядит тогда? – Ожи- дание – это всегда – золотые фонтаны ведь, с фигурой Марины Мнишек!.. А фонтан – в еë случае! – не надо путать с золотым дождëм!.. – ибо воображенье – оно сродни как раз-то дождю этому, т.е. оно – гораздо богаче ожидания! – Помни, пожалуйста, это! – Ибо, если не будешь помнить, все ожидания – как до сих пор было! – будут обманывать тебя, т.к. они гораздо меньше, чем то, что ты – воображаешь! – Так что – ожидай, как фонтан! – без чрезмерного, как у струй его, перегиба!.. – Ты ведь, наверное, ожидал, что и с колонной – произойдëт что-то фантастическое! – Как, н-р, обнажëнные и увешанные браслетами и кольцами, плюс – вращающие огненные хула-хупы! – менады да ещë и чистые девы – все сразу да поскользят по спиралям – параллельно то есть! – вниз – в освещенный юпитерами интерьер колонны и – что? – будут вещать тебе будущее?.. – Чем? – Как? – И что дальше? – Во что оно упи- рается – твоë воображение! – дальше-то? – про колонну, а? – Ведь в тупик!.. Может, ты думал, что кольца – и есть это говорящее будущее? – на девах надетые и ими вращаемые? – или ещë что? – Видишь теперь, как ожидание и воображение выг- лядят-то – по-разному! – ведь и ожидание – не реальность вовсе, a как одно «это» и другое «это». И, в общем, получается – что просто есть два этих «это»!.. Вот и всë!.. Т.е. – воображение и ожидание!.. Никаких не два полюса! – а два единства!.. А между ними – ну, множества!.. – Так мы шли, он говорил; мета- форы – он все понимал! – ангелы же, как фары, освещали нам путь среди – теперь уже – клейкого какого-то вещества!..

5. О том, что такое – Богово, что – кесарево; oб аристократизме, Роке и добродетели... Пуп Земли.

– Это всë – тина, – продолжал говорить Сведенборг, – а, то есть, те мерзости жизни, которые – видишь? – как все здесь извиваются-то, да? – тянутся куда-то, да? – а куда, ты думаешь? – как ни к солнцу-то тоже ведь! – им тоже хочется вверх! – ан не допущены! – вот и похожи на складки нестираной тюли, бегущие – под нашариваемой изнутри – изнурëнною бархатной шторою! – А штора эта есть – что? – именно! – отделяющий этот мир—мрак и (как сам ты писал!) тот верхний мир—мрак!.. – А там ведь – растения всякие, так ведь? – т.е. их совершенные и как бы очищенные параллели! – и они все – тоже куда-то тянутся! – и тоже ведь не допущены дальше определëнной для них высоты!.. А, то есть, что получается? – что мерзости как-то очищаются в росте! – на земле, в жизни! – но (когда люди мрут!) – мерзости другие уже – накопленные, плюс те, что люди не преодолели при жизни! – уходят, вместе с тенями (это по-древне-гречески!) в эту вот Грецию! – и опять оты- скивают пути – к росту! – Но рост-то – он всегда ведь только один! – т.е. лишь твой собственный, так сказать! – а поэтому у мëртвых – чьи души уже совершили свой круг там! – не может быть роста! – Это и есть кольцо! – Но оно – разомкнуто всë же! – как твой брелок, что ли! – посмотри: ведь он много-внутри-кольцевой! – Т.е. – если ты хочешь достать свой ключ! – его надо – доставать! – т.к. он сам не упадëт! – А это как в там- буре поезда стоять, н-р, и слушать, как перебирают себя вагоны, зная, что под тобой – их бурые чëтки! а замок – как раз-то у ног! – но всë равно – принимать их ту-ту! – за ту песню сирен, от которой ты оне- мело бел вдруг и жëлт весь делаешься, как Сирано – перед – кем? – a своей Рок—Роксаною, да? – а та ведь – заранее вся ту-ту и тю-то! – и в этом-то вся, так сказать, сцепка!.. Ибо любовь – твоя! – какая? – она ведь за гранию! – ведь так? – а что есть – за гранию? – то, что вне разума, так ведь? – т.е. иль тю-тю этого разума, иль то, что другие – считают в тебе крайне септи- ческими – для себя! – чувствами, так ведь? – А может ли быть настоящая лю- бовь – тем и другим? – да! – ибо она вне разума! – вне ожидания! – Она – если любовь! – вся в области воображения! – Ибо любовь – это соединение, т.е. сумма! – Всегда! – Я так длю своë предисловие – к тому, что для тебя – насущно, к тому – что тебя – так ест! – потому что иначе – не вынесешь ты, неся в сердце – любовь, а на сердце – бляху Олена (даже!) – того, что тебе предстоит впреди! – почувствовать, перенести! – Поэтому: я тебя – не прошу, а приказываю – понять, что такое – это за гранию!.. – Это скучно, быть может, но место «для поговорить» – Аид древне-греческий – вполне подходящее! – Здесь ужасов меньше! – да и слизь, грязь, гать, где мы сейчас – нам безопасна! – Вон! – ангелы, выгнутые своей, как ты говоришь, вопросительной частью – впереди, как фары – разгоняют всю грязь и гниль – ради нас! – лишь части их и струятся вроде лучей по бокам и перед нами, видишь? – а ты ещë спрашивал, зачем, мол, нам ангелы? – И – вообще – ари- стократизм – этот небесный! – пойми! – в мире любом представителен! – Я попробую чуть-чуть объяснить, что такое – аристократизм вообще!.. – Видишь ли, Рок – есть! – но лбом его не пробьëшь! – А, то есть, у кого-то Рока-то как бы и нет... Т.е. им кажется, что путь они – определяют сами!.. Те, кому это так кажется, отказано в чувстве Рока, а, значит, и во влиянии на судьбу!.. – Они, скажем так, действительно принадлежат только миру ожидания!.. Этот мир – тоже, естественно, часть всего Эпоса (в твоих терминах!), но ожидание – оно, так сказать, не Богово, а – сбоку Его внимания! – то есть, иными словами, ожидание – оно, что ли, кесарево!.. – так... долька, хотя и – единство!.. А вот воображение – оно только Богово! – и – увы для тебя, может быть! – миру ожидания – где ты живëшь! – не принадлежит!.. – Зато – с ним! – ты чувствуешь свой Рок! – а, чувствуя Рок, ты на Судьбу можешь – влиять! – Ты недоумеваешь? – В чëм отличие Судьбы от Рока? – Рок – это начало твоë и конец, плюс мирри- ады (ады и раи!) точек – жизни твоей внутри скобок начала и конца, которые – решены за тебя! – их ты изменить – не можешь! – это всë сбу- дется! – А вот что ты можешь менять – так это сроки и расстоянья между этими точками внутри скобок, плюс незаполненные ведь есть промежутки – даже при таком густом пуантилизме! – ведь так? – А тут и вмешивается – твой так называемый свободный выбор, а не свобода воли – хвалëная! – ибо дело в выборе, а не в свободном творчестве! – ты и так – волен делать, что хочешь! – а вот выбор – это не творчество, а лишь: направление! – вот и при либо вверх, со всей мощью! – не думая о пределах роста! – либо – думай о них постоянно! – что значит одно: падай! – т.е. скатывайся потихоньку, а потом – громче, а потом – нëс-то бы кто! – только и хочется выкрикнуть! – а вокруг тебя – кто? – губы одни с помадой!.. – ... Ты спрашиваешь, как влиять на судьбу? – на точки, то есть, и то, что между, да? – Это я открою тебе – в процессе! – Но помни – о лампочках! – Помни о них! – Всë дело в лампочках, а не в людях! – Что же касается конца моей лекции про аристократизм, то помни – он в чувстве Рока! – Те, кто чувствуют его, отмечены! – Те, кто рету- шируют жизнь – а она у них беспризывная! – добродетелями! – те – как эта вот гниль! – ибо добродетели – это не чëрно-бело контурный эстетизм, выдаваемый – ими! – за этику!.. – Тихим ли, ты спрашивешь, должен быть – человек?.. Добродетели – в этом ты был прав – ведь цветные!.. – Но цвет набирают они, со- вершенствуясь! – Т.е. – от ошибок и набирают! – а, то есть, вбирают в себя всë, что потом – выскребается с этой души вот! – даже забившимся кровью штихелем!.. – ... То есть, о какой же тихости – добродетелей! – может идти речь?.. Их процесс – боль! – Но боль – не болезнь! – это разные категории!.. – Не горюй!.. У ожиданий – свои ведь термины!.. – Тебе их термины не уберечь от влияния собственного воображения!.. – Так что – пользуйся собственной терминологией!.. – Тут мы вышли со Сведенборгом из медного тюбика клея – вдруг! – к небольшому фонтанчику!.. Oн был – как перевëрнутый круглый жук, сучащий в воздухе множеством низких струй!.. И эти ножки—струи – с паузой над ними, достаточной, чтобы создать впечатление само- стоятельности этого субъекта! – где-то чуть выше завихрялись и втягивались всë же в оби- талище медного этого тюбика – обратно! – т.е. в клей! – Происходящее в, так сказать, воздухе – было само по себе, а эта, скажем так, жук—яма даже и золотилась со своими ножками – во все стороны загибавшимися! – Но жук не производил – зловещего впечатления! – может быть, потому что пуза его – не было видно, а лишь лапки—струйки! – К тому же, не было видно (кроме как в воздухе!) и союза между лапками этими и клейкою гнилью! – Ну, сучит и сучит лапками! – Но – странно! – что не был ни плеск, ни стук слышен! – т.е. это былo – такое беззвучное барахтанье фонтана среди, в общем-то, сплошь клея!.. – Это, – сказал Сведенборг, – и есть Пуп Земли! – Вот с чего (по древне-гречески!) всë и пошло на земле! – Вот это и есть мать—Гея! – а клей – эти мерзости, которые мы прошли, слава Богу! – и есть мир земли, который – еë живот, лишëнный огня, а, говоря по-нашему, Бога! – ибо огонь (по-древне- гречески) ушëл весь – вверх, так – причëм! – высоко и далеко, что эта тина, бывшая прежде – всем! – стала вот смотри чем! – и тянется к тому, что еë не только не озолотило, а – наоборот! – заставляет тянуться! – но не к огню, а – обратно, в тюбик с клеем! – И там оно – целый мир! – Он – ножка у бокала, словно! – помнишь? – А мы – теперь! – как бы выдавлены из ножки в еë подставку, так сказать!.. – Внемля (по-архаически!) в архаическом этом мире его словам, я смотрел на фонтанчик, и думал: – Раз уж и такое ожидание – бывает уж таким ожиданием! – а, то есть, всë идëт по шкале снижения только! – то что же будет с моим воображением в мире воображения, а? – Здравс- твуй—до свидания! – что ли? – постоянно и будет? – и никогда и нигде совпадения! – Т.е. мале- йшее колебание метафор – и от Золотого Фриза ты упираешься в жëлтого колорадского жука, который и есть – Пуп Земли! – Ах, вот оно что! – вот, значит, в чëм дело-то! – Т.е. эти – снаружи! – и есть, значит, лишь клей, который сочится снизу – и разбежался по глобусу! – как жуки! – это одни... А другие – эти-то все уп- ругие – как именно клей-то, плюс – бесцветные! – Да? – это я задаю вопрос! – На что мне отвечают: – В общем-то, ты – не так чтоб далëк от правды – думая образами! – чем, собственно, и Сократ, который думал – конями!.. – Но куда ты, н-р, подевал ос? – это просо Господне! – с жалами! – которые, да, каша! – но не хотят в кашу! – летят из неë! – жалят даже кулëк прозрачный, в котором они – как и все! – содержатся? – Т.е. мир, с его серой-то зоной, тако-о-е и таки-и-е множества – этих миров ожидания! – что, хоть они все и единая долька! – но ведь она огромадна!.. – Так что оставь терминологии – все, все! – в покое! – Ты не знаешь, чтó есть – снижение, а чтó есть – подъëм при совпаденьях! – Ибо нет эталона и не объявлена ни высота, ни длина, ни цена у того – что—чему—как соответствует и совпадает! – лишь кроме известных заранее вещей: Что Добро – есть, и Зло – есть. Они есть! – И есть любовь... Вещь – сложная!.. Но ею ты – и горишь, и светишь – одновременно!.. Это вот – и есть совпадение! А я дал тебе – сейчас! – главный ключ от всей твой лампочкиной возни!.. – ... А – пока ты думаешь, что – я за ключ такой тебе – дал! – дай мне пока сосредоточиться – глядя – на Пуп Земли! – Это всë же – тай- ный фонтан мира! – источник его, забитый гадостью всякой! – Но ведь – источник! – и он – журчит! – если ты умеешь слышать свет – сквозь облипший его гной!..

6. О том, как летают ангелы – на самом деле... Вознесение из Аида...

– ... Он – видимо, выпал из транса! – Я было тут уже и ринулся – задавать, как всегда, вопросы! – Но он выставил предо мною – Ладонь! – чьи пальцы, казалось, так и – все впятером! – растут из сплошной красной линии – поперëк Ладони! – пульсировавшей внутри неë, как неон!.. И oн сказал: – Вот тебе – черта! – ... Представь, только представь, что она – черта! – между миром ожидания и миром воображения! – Туда мы вот-вот отправимся!.. – Ах, ты опять за своë! – Что же такое явь? – то где вы все живëте? – ты спрашиваешь! – Чтó, тоже Аид, уда- лëнный, ты спрашиваешь, продлëнный вариант Аида? – Но ты же сам – без меня, по себе и по Гомеру! – знаешь ответ! – Что – оба – да! – мира – ваш мир и древне-греческий вариант Aида – взаимо-проникаемы и без гида, не умирая даже – проходимы, и можно даже тéней не видеть в Аиде, которые – все! – у обода eго воронки – грудятся!.. – Естественно, Аид этот – часть вашей земли!.. T.e. oн – река, или – колодец—воронка, как тот самый бокал для мартини с длинной ножкой, в которой – клей, и куда тéням – нет доступа, но которую мы – прошли; а потому – нет им доступа, что из слизи еë и клея – не говоря о тине! – много чего напроизошло в мире вашем!.. А никто – повторений не хочет! – A в конце ножки – Пуп Земли! – Вот тебе и вся эта воронка! – но она – тупиковая! – ибо она Аид!.. А всякие там – Элизиумы и Танталы с Сизифами – это всë чашa, т.е. обод воронки!.. – Поэтому-то и губ для – напиться от крови овна иль тельцa! – именно там-то все и присоски!.. – А ваш мир – смотрит в ихний, как телик! – Я лично – не против! – но тот его – всасывает, и дребезжит ваш, аки ведро, об стенки сознания! – a там уже! – и ухает об воду Стикса вот, здешнего! – А, то есть, он приучает, так ведь? – и к чему! – a ваш, так сказать, 21-ый век – к отсталости, к поту- сторонней архаике!.. – Ты спрашиваешь, попадают ли в неë – современники? – Это как кто свыкся с ролью теле—сериалов в жизни! – Но, в принципе, Аид уже давно – и для серостей! – превысил свою квоту!.. – ... Я понимаю – твоë разочарование! – что это не так всë величественно, как у Данта... Но Ад – не для перипатетика – менее патетичен! – он – прости за эпитет! – сложней, чем воронка, a потом – песочные часы, становящиеся розою! – Плюс он связан – таки! – со сводным выбором... Плюс, расположен во множествах... Плюс, от (ещë ) диктанта (а – не диктата!) сверху зависит, т.е. – как ты слышишь: cердцем, кишками своими с Голосом – Его! – союз!.. Но мы – как всегда! – отвлеклись! – Итак, вот тебе – черта! – А черта эта – строка Гомера, о которой тебе и говорил Олен. Помнишь? – про выезд Денницы в «Одиссее». Он сказал тебе, что лишь с помощью проводника ты сможешь осилить еë потаенн- ый – и очень даже! – скрытый смысл! – Что ж, вот и строка:[...] Деннице ж // Злато- престольной из вод океана коней легконогих, // С нею летающих, Лампа и брата его Фаэтона // (Их в колесницу свою заложив), выводить запретила [...] – В одном лишь ошибся Олен: место взято из Песни 23-ьей – после убийства уже женихов, a не до! – во время любовной ночи Одиссея и Пенолопы, что – более чем резонно! – ибо Афина хотела продлить им – ночь для любви, запрещая дню – начинаться! – Вот – так! – А ты мне, пожалуйста, растолкуй, чтó в мире ожидания значит, ну, начнëм с лëгкого – Фаэтон? – Вот именно, фаэтон – это коляска и есть! – т.е. повозка, да? – греческая эти- мология яснее-ясного у фаэтона—коляски! – т.е. он – кибитка такая, куда именно-то конь и впряжëн!.. – ... Т.е. колесница Денницы – вытесняется (в мире ожидания) фаэтоном, а, то есть, метафора – мето- нимией, причëм – скромненькой!.. – Ну а что – тогда! – в мире ожидания будет значить второй конь в колеснице Денницы, который – Ламп, а? – Ага! – нет, значит, у тебя ответа, кроме как – это имя коня, но – похожеe на лампочку, да? – Вот и всë! – А теперь раскинь воображение – широко! – Начнëм опять с Фаэтона. Кто был Фаэтон? – Сын Гелиоса и Эос (т.е. – Денницы как раз!), взял колесницу отца, но – расплавился от невы- носимого жара папы и чуть – вдобавок! – землю не жжëг! – А, то есть, был ведь неос- ознавшим себя – золотом! – ведь от двух-то золот прозошëл: Жара—Мужа и Света—Девы! А расплавился-то – как матерьял—золото! – Но двигай воображение! – Ибо круп коня, он – как что? – а круп ведь – как лампочка! – ведь кругло—лоснится-то! – но блеск – другой, чем у обычной лампочки! – каурый он! – жëлто-красный! – ведь Фаэтон-то остался (по маме и папе!) – золотом, так ведь? – Т.е. он – по-прежнему! – жар! – но теперь он огнеуп- орный жар! – т.к. конь уже! – т.е. – так ведь? – он превращëн в коня!.. – Но мать его же – им и правит, и сдерживает жар его – одною своей рукой!.. А другою рукой – она управляет конëм по имени – Ламп! – Обойдëм стороной мифологию, а лишь взглянем на этого Лампа – как на слово! – И – естественно! ну, естественно! – слово «лампочка» произошло от этого самого Лампа! – А почему? – Да потому что Ламп – это конь—свет! – Так чем над всем мирозданьем, древне-греческим, правит Зарница, по Гомеру? – A двумя лампочками! – запряжëнными – вместе, рядышком! – Одна из них – Жар, другая – Свет! Вот вам и – двойня коней – у Эос-то! – Их – eë! – Гомеровское число!.. – ... А что у Гомерa, в 23-ьей Песне, выезд Зари так связан с любовью сюжетно – т.е. что Жар и Свет так связаны именно с любовью-то! – так это тебе ещë предстоит понять напрямую! – И разгадать, наконец, убийства бесконечные!.. – ибо они лишь ответ- вления света – от нити вольфрамовой и от плафона! – в нити и твои, сюжетные!.. – Ну, а теперь! – рать вопросов, как ты их называешь, т.е. рать ангельская – на месте, где мы – стоим, а – стоим мы у фонтанчика низкого, недостаточного для взмытья вверх! – сомкнëтся спинами! – и на них – именно-то! – вопросительных знаках! – o да, им- енно на них! – ибо когда ангелы встанут друг к другу – спинами, то верхние части их – разогнутся вовне, а мы те золотые капюшоны их тут и используем – как фонтан! – бьющий выше всех воо- бразимых – тебе, даже тебе! – высот!.. – ... Tут фигуры—знаки эти – пригнулись! – и мы взошли на верх самый вопросов, т.е. – я бы сказал – упали, как в наушники! – и – куда? что? – но улëт был – в ушах весь! – и очень, очень много золота – вокруг! – для взора простого война!..
Последние публикации: 
Эпос (19/09/2010)
Эпос (12/09/2010)
Эпос (02/09/2010)
Эпос (29/08/2010)
Эпос (19/08/2010)
Эпос (05/07/2010)
Эпос (10/06/2010)
Эпос (27/05/2010)
Эпос (16/05/2010)

Необходимо зарегистрироваться, чтобы иметь возможность оставлять комментарии и подписываться на материалы

X
Загрузка
DNS