Рейтинг публикаций

Банальность технологии разделения не сказывается на её эффективности. Жертв полно, и они наедине со своим горем.

«Иди за мной!» — взлетаешь по ступеням и звёзды под ногами, постепенно мельчают, обращаясь в пыль.
Надменная, будто жизни мне больше обещано, брожу — тенью меж горожан.
Гибкая вакханка подаётся воину — ему обещана тайная встреча, усталый гончар любуется кувшином, виноградные лозы тяжелы...
Кто-то высек в камне: «Ты не поймёшь!»

Мы продолжаем первую на русском языке публикацию романа Пола Остера. Краткое содержание предыдущих серий. Некий писатель (в нём легко угадывается автор) рассказвает нам о другом писателе, Саксе, своём близком друге и единомышленнике. Роман начинается с того, что Сакс погибает от собственной бомбы - литературно-эстетические, в том числе, взгляды привели Сака на тропу террористической деятельности. Рассказчик парит мозги фэбээровцам, занимающимся расследованием этого странного инцендента, а также пытается сам понять мотивы погибшего друга. История с Саксом оказывается для него и способом самопознания - в вывешенном сегодня отрывке рассказик углубляется в историю своей собственной семейной жизни: всё в этом мире оказывается связанным со всем остальным.

Мы пишем, они читают. Понимают ли? В общем-то, не наши с вами проблемы, верно? Если не способны понять, значит, настолько де-гра-ди-ро-ва-ли, что хуже некуда. Эволюция устала, развернулась и пошла в обратную сторону. Это – что касается их. Не нас!

Дух – мост между ничто и бытием, между солнцем сознания и луной сна, \ Он – миражи прошлого и будущего в неуловимой пустыне настоящего, ни то, ни это вечности, \ Ветер, кружащий песчинки мгновений, наметающий города иллюзий, \ Гонящий волны душ за горизонт бытия, в пропасть абсолютного Я.

Смотришь на горный ручей и о времени забываешь.

...противостояние провинции и столицы - это один из самых важных моментов современного российского общества вообще, и литературы - в частности.

Для правильного и эффективного восприятия искусства нужно отключить рецепторы совести. Это так, и в этом Цветаева права. Но это и есть приговор искусству и одновременно человеку нашей эпохи. В сущности здесь сформулирована подоплека эстетического фашизма, проникшего в каждую пору современного человеческого типажа.

...именно на транспорте «Иргиз», судне обеспечения Черноморского флота, проводились тренировки по отработке поиска и подъёма, приводнившихся в море, космических кораблей...

Расставшись с Дюной в Москве, мы дружной кампанией отправились в Марий Эл. Чуть больше четырнадцати часов в выкупленном нами купе, и мы в Йошкар-Оле. Осмотреться в городе не удалось – нас встречали. Василий Никанорович – отец Грома, а по гражданке Василия Васильевича, на достаточно свежей четверке ввез нас в родовое гнездо, давшее жизнь моему боевому товарищу. В дороге мы с огромным удовольствием просветились о родословной участника наших недетских игр. Из числа русских переселенцев, с семнадцатого века проживающих на марийских землях.

У него хватило профессиональной выдержки не сразу наводить камеру на объект, а начать съёмку с привязки объекта к местности. Он навёл объектив на дом и медленно нажал на трансфокатор. Вначале в видоискателе появился ни чем не примечательный дом, затем в процессе «отъезда» камеры, над крышей дома открылся сектор неба, а на его фоне – главный объект съёмки – «летающая тарелка».

смотрю в глазок \ а вдруг там что иначе \ всё та же лестница, перила, стены, потолок... \ я отхожу от двери, глубочайше озадачен \ за что?