Рейтинг публикаций

Существуют три источника знания – жизнь, книги и что-нибудь еще неожиданное. Например, бывший арестант, поселившийся по соседству.

В общем, никаких серьезных причин для беспокойства у меня не было. Ни малейших. И то, что мне уже целых двадцать пять минут не давал покоя большой бумажный пакет в полуметре от кресла, где сидела моя теперешняя гостья, следовало списать на легкий невроз. Такие неврозы охватывают всякого государственного чиновника при контактах с антигосударственными существами.

Тогда, в метро, я одолжил у Зины очки, нацепил их на нос, сделал печальное лицо и взял на манер попрошаек перед грудью «желтый шарик». Представляете, какая уморительная получилась картина? Стоит в метро грустный еврейский юноша с табличкой «желтый шарик». Все атрибуты: черные кучерявые волосы, черное пальто, черная шляпа. Тонкая шутка над человечеством и человечностью. Но, увы, никто не заценил.

Барри Симмонс шёл по следу. Ближе к ночи он свернул в неприметный проулок в древнем центре Москвы, район Арбатский. Вытащив из кармана телескопический титановый крюк, он натужно приподнял им чугунную плюшку канализационного люка и стал спускаться по ржавой лестнице в темноту. Люк за собой он прилежно задвинул – лишние проблемы не были нужны ни ему, ни «крысам»

Мимо счастливых кукурузных полей все шли к верхней роще акаций. Там обычно устраивали родительский день. Сколько было вокруг радости! Голопузые дети, измазанные ягодами и шоколадом, бродили там и сям с банками в руках. И как гимн родительского дня звенели кругом свистульки из стручков акаций. Там было много знакомых друг другу людей, все работали на одном предприятии и жили на одной барачной улице, расселяемой профкомом

Хочу быть Ахматовой/ И чтобы Рейн был у меня на посылках

Когда она вежливо попрощалась с нами и неторопливо пошла к остановке маршрутного такси в свете красноватого заходящего солнца, я подивился тому, как же она была гармонично сложена – как идеально переставляла свои стройные ноги, перекатывала ягодицы, гордо и высоко несла голову на тонкой и нежной шее; и как же мне было противно внутри. Словно напился какой-то тошнотной мути, и все не мог, да и не хотел выблевать из себя эту муть, надеясь почему-то, что тошнота ложная и вот-вот пройдет.

эти эксперименты с жанрами превзошли все ожидания.

Два русскоговорящих разнополых животных приятно проводили время, слегка изображая какие-то отношения, чтоб не совсем оскотиниться.

Мама сдавала сессию и – родила меня – практически одновременно. Вышла к финишной прямой, держа меня в вытянутой вверх руке, как факел горящий, как кубок за героизм...Одеяльцем мне был ее диплом...А что, девочка умная, обаятельная, упрямая – ну что там такого, подумаешь – экзамен сдать да ребенка родить.. а все же – героизм. Из маменькиных дочек – в мамочки. Сама еще девочка, а гляди-ка, в руках – розовый кулек. И оглядывается вокруг гордо– апрель, капель, желтая коляска... кажется, что все ее слушаются, она – королева

Я вовсе не хотел бы проводить параллели между битниками и метаметафористами (сравнивать их - всё равно как кубистов и фовистов), каждому овощу – своё блюдо, однако же, за меня это делает Маргарита Меклина – своим лёгким, летящим, ну натурально метаметафорическим стилем.