Рейтинг публикаций

Приземляешься на место разрушенных кораблей, устремляешь лицо навстречу морскому дыханию, в полях, автострадах, в воздухе, везде – море, море осыпающихся фигур, предметов, ненужных слов, движений, великолепно выполненных вымыслов – отречения от присутствия, непрерывно крошащаяся матрица, возрождающаяся в надежде на чудо – от приземления до взлета – порт, гавань, пристанище, жизнь, архитектура ветра.

да я дерзкий но как дерзкий кот \ я вам не кошка \ я мужчина в полном расцвете сил

Ты ведь университет окончил? С отличием? А о чем ты пишешь? Слова твои – бессмысленный набор букв, пустой звук… Они лишь касаются ушей, но не проникают в сердце…

Приход Джулии в «Альбу» был похож на падение камешка в безмятежную воду. В погожий майский день она вошла в репетиционный зал – движения скорые, озорная улыбка – и вмиг очаровала всех. Когда ее увидел мистер Дойл, наш директор, я – клянусь! – почувствовала, как у него перехватило дыхание

Они канули в ночь со своими угрозами, а я долго не мог уснуть. Мне представлялось, как эти трое рыщут сейчас по станции, ищут того. Найдут и тоже будут его резать.

Возможна ли сегодня какая-то идеология, объединяющая русское и русскоязычное пространства?

Евтушенко писал: «когда изменяемся мы, изменяется мир». Вознесенский меньше рассчитывал на изменение мира, но помогал утешиться его непостижимой мудростью.

А что человек не может быть дебилом? Ну, ты рыжий меня удивил. Когда я учился в МГУ… у нас там был один профессор, смолил, как паровоз. Так вот, когда я учился, этот профессор разрабатывал какую-то теорию, что-то там связанное с самолетостроением, потом по его методике построили самолет. Но оказалось, что из-за никотина у ученого полмозга вообще отсутствовало. В теории была ошибка, а самолет уже испытывали. И, чтобы вы думали, авиалайнер взорвался, не взлетев, с двумястами пассажирами на борту

Если кто помнит, библиотечка «Эгоиста» открылась в сентябре прошлого года текстом ферганского гуру Шамшада Абдулаева. Вот и снова мы публикуем один из череды его герменевтических этюдов. Привязанности Абдулаева остаются прежними – герметичные, модернистские артефакты; стиль его тоже не претерпел особенных изменений – медленное медитативное течение текстуальной реки. Так тихо, так проникновенно... Так пронзительно и тонко. Возвращайся, возвращайся, пожалуйста, к тому, что ты любишь, сделав круг или не сделав круга. Ибо спасение – в возвращении на круги своя.

Зерна и плевелы философии Канта в понимании автора статьи.

В тишине у реки, скамейка у дома \ Крыльцо покосилось \ Кто знает теперь? \ Сама очевидность \ Неявное тело, а больше ничто \ Крапивы изжога отчаянный шаг \ Тело немело, рыдало, хотело \ Неявное тело а больше ничто \ Без названия тело

Нет ничего. И я одна.
И так же думают
все-все.
И мы плывём – не видно дна –
на КО
ЛЕ
СЕ…