Рейтинг публикаций

Роман Батова очень чётко отрабатывает схему "езды в неизведанное". Обычный питерский музыкант попадает в Китай, где по полной программе отгребает опасные приключения - попадает сначала в шалман, затем в исправительный лагерь, после нелегально переходит границу, постоянно рискует жизнью, ввязываясь в опасные предприятия по причине широты своего характера.

Трансвестизм примеряется как платье: это необязательно мужчина, который хочет выглядеть как женщина. Это любые попытки быть сверх того, что даёт природа. Ярко накрашенная женщина - тоже трансвестит, потому что она копирует внешние признаки женщины для того, чтобы стать женщиной больше, чем она есть. В этом смысле, любые попсовые (и не только попсовые) имиджи, преувеличивающие те или иные стороны сценического образа - трансвеститские попытки стать кем-то иным.

Мне почему-то всегда казалось, что Тургенев мог бы стать маньяком, хотя под теорию Ломброзо он, конечно, и не подпадает - внешность у него вполне благообразная и даже елейная. Своими белоснежно-седыми стриженными в скобку волосами, бородкой, нежно-розовым цветом лица и выразительными большими глазами в детстве он даже напоминал мне мою бабушку. У бабушки тоже была точно какая же прическа, такие же белоснежные волосы, и она постоянно курила "Беломор", к тому же, он был ее любимым писателем. Тургенев ведь тоже курил какие-то "пахитоски"!

...его духовная конструкция анархизма зиждется на аксиоме о том, что личность не существует вне коллектива, а коллектив не может сообразоваться без личностей, анархизм же образует связующую третью реальность. Эта последняя и понимается князем как свобода личности – главный действующий атрибут сооружения Кропоткина.

Философ Петер Слотердайк: «Чистая совесть слилась со спокойным мерцанием жидкокристаллических мониторов. Вещи и люди образуют новые сообщества, находящиеся над буржуазией и пролетариатом.»

Практически все способы объяснения мира с одинаковой степенью могут быть приняты и как истинные, и как ложные.

Святой Феодосий нашёл нас за липовым – чаем и мёдом, \ И подал идею, что мы – тоже пчёлы, но немедоносные, \ Добавив, что выгнать из ульев нас можно, но только измором. \ Тогда я решил, что пора приставать, как обычно, с вопросами: \\ (...)

<Города красной ночи> - это лишний повод убедиться в том, насколько последователен и несгибаем был Берроуз в своем образе творческой активности.

Во взаимном воодушевлении философ и обыватель обменялись дарами: в сладком плену пафоса философ подарил обывателю чистый разум в форме сознания-осознания, в свою очередь, в своей хитрой простоте обыватель вернул философу сознание-осознание уже как чистую совесть.

...все потому, что и Толстой, и Достоевский стали уже абсолютно неотъемлемой частью литературы, которую я ненавижу, и о чем я никогда не устану повторять!

Я меняюсь каждое мгновение.
Я всегда остаюсь самим собой.