Рейтинг публикаций

Далеко-далеко, \ там, где всё горячей, \ пролетает дракон \ у тебя на плече. \\ Может быть, я не прав, \ и дракон твой ещё \ спит в безмолвии трав. \ И пустует плечо. \\ Ты ведь знаешь, куда \ и кому прилететь. \\ Закипает вода \ и пытается петь, \ по-драконьи ворча, \\ потому что в ответ \ смотрит в воду с плеча \ тот, кого как бы нет.

А здесь стреляли. Я стрелял… так как-то получилось… сложились обстоятельства… Странно, вроде бы именно я стрелял… точно я, и, в то же время, не я… Оно само как будто. Такое необычное обстоятельство, наподобие головокружения. Вот, у вас кружилась когда-нибудь голова?

Кто назначал тебя судьей // Делам моим и дням, // Мне тяжело делить с судьбой// Поклажу пополам.

поблекла осени цветная хохлома

Как уже заметили сметливые читатели, (эротическая) сказка, которую я (скромный автор этих строк) здесь пишу, пытается быть сюжетно похожей на одну сказку одного великого сказочника (тоже кстати жившего в одной прохладной стране). Ну так вот, для соблюдения сюжетной похожести, т.е. сочиняемая сказка (типа для взрослых) где буквально, а где зеркально повторяет сюжет известной сказки (типа для детей) чтобы, ну, типа была какая-нибудь, типа хоть, концепция развёртывания повествования, там, или авторская идея, ну и вот, стало быть, теперь будет про письмо...

...фланёр мгновенно распознаёт и «английских Джонсов и французских Коков», гувернанток и «розовых славянок». Более того, он “считывает” информацию личного, интимного характера с людей...

Они все выше взлетают над полуденным бульваром: двое мужчин и женщина, стрелки и их спасительница-медсестра. Они неспешно парят над городом, чтобы запомнить его навсегда весенним и мирным. Как три жука, три ангела-хранителя. А горожане внизу поднимают головы, удивляясь и осуждая непорядок. И кто-то знакомый и ветреный, взмахнув вслед рукой, кричит: - Ну вот, компания «Иллюзион» летит на войну.

Непритязательная мелодрама подтверждает общий диагноз: основная часть российской кинопродукции отказалась от создания художественной реальности.

Ты, идущий по тунгусской тайге, этому небритому и седому затылку Земли, даже не подозреваешь, что свобода наступает только после жизни.

Вопрос о границах культуры, о праве светского писателя касаться духовных истин, о связи написанного/текста, и задуманного/интенции, о синтезе эстетического, этического и религиозного – все эти вопросы тут оказались в едином пространстве события.

Памяти СССР, «свободы слова» начала 90-х годов и перестрочечной жизни Екатеринбурга, бывшего тогда Свердловском. Пять вторых ностальгических расследований в жанре non-fiction. Луиджи Мухин и итальянская мафия. Смерть на крыше горсовета. "Капуста" из "клюквы". Огурцы-убийцы. "Лапындра" из "Табакерки".