Рейтинг публикаций

Каждый час передавали точное время, но время оставляло меня равнодушным.

Что нужно всем людям, живущим в России? Мы, мягко говоря, очень разные. Во всех смыслах этого слова. Но есть кое-что, без чего ни один из нас жить не сможет. И это – так называемая инфраструктура современного общества.

Было лучше, потом хуже, потом – светлей, теплей… И снова потемнело... И так всегда.

поблекла осени цветная хохлома

Как бы мы ни раскладывали поэтику Кутика на референтные составляющие (из желания понять его, а не объяснить), поэт остаётся со своим резким identity, отличным от своих отражений в чужих мирах. Кутиковская интонация как-то вмещает и пафос, и юмор одновременно, но это юмор, не выворачивающий пафос наизнанку, не противоположный глаголящей высоте.

Баранки хрустели, и мёд золотился так, что никакая печаль мнилась невозможной.

Конечно, в жизни всего должно быть мало, и денег, и любви, и вина, и женщин. Но чтобы настолько мало!

Отношения между сёстрами, как всегда между работающими вместе, когда каждый знает, кто чем дышит и кто во что горазд, были предельно, по-семейному, просты и доверительны. В бесконечно повторяемых, из дежурства в дежурство, рассказах о себе они знали не только подноготную каждой, но и постоянно упоминаемых близких и дальних родственников, привычки и особенности характеров мужей

А вокруг роились мысли, осы, бесы и стояло такое чудовищно прекрасное лето, какое нельзя проиграть, пропустить и оставить в могиле времени.

Смерть – дело привычное.

Однажды я вот так же удивился человеку, сошедшему ночью, в тридцатиградусный мороз на остановке близ кладбища. Зачем? А кто его знает. Никто никогда ничего не знает.

До тех пор, пока наука, по крайней мере, для большинства ученых опирается на чувственную эмпирию, пока она может увидеть и пощупать предмет своих исследований, она убеждена в знаниях. Ее убежденность передается остальному населению тем, что эти знания позволяют создавать ощутимые материальные ценности и расширять пространство человеческого обитания. Но как только наука пересекает границу, за которой ее предметность уже не очевидна, когда очевидность вещей заменяется «очевидностью» показаний приборов и умозрительностью математических расчетов, она перестает легитимировать науку, в самом научном сообществе теряется связность и преемственность, начинается борьба теорий и мнений по любому поводу. Уверенность в науке пропадает и начинается ее деэлитаризация и десакрализация. Сложность мира и пути ее преодоления.