Рейтинг публикаций

Они делали это без громких слов, каждый день. При этом они ютились в тесных квартирах, неделями пропадая на регламентах и восстановлении боевой готовности. Да и когда наступили лихие времена, это они заступали на боевое дежурство, месяцами не получая денежное содержание. И это их жены в платьицах в горошек героически дожидались их дома и ободряли, когда в глазах мужиков накапливалось отчаяние. И при этом от них не раздалось ни стенаний, ни пафосных «требований о правах человека».

"...нас он точно подпалил. Мне не захотелось ни от кого столько брать, сколько я взял у Мелконяна. А Сергей Андреевич щедро делился всем, что знал и умел. Ему удалось влюбить в театр невероятное количество людей. Я в последнее время стал употреблять такое выражение, – человек моей жизни. Меня спрашивают, ты мне друг или приятель? Я в этих нюансах не разбираюсь. Я говорю – ты человек моей жизни. Я не могу представить свою жизнь без тебя. Так вот, Мелконян – это человек моей жизни". (Марк Ефимов)

28 августа исполняется 66 лет со дня «Таллиннского перехода», одной из операций на флоте во время Отечественной войны. Это была провальная операция нашего командования, но люди отважно сражались, боролись до последнего вздоха.

В то далёкое время не было фотоаппаратов-мыльниц, телефонов с фотокамерами… Не было аппаратов «для дураков», то есть таких, которые берёшь и без установок и наладок, щёлкаешь. Тогда же надо было разбираться во многих вещах. Надо было знать, что такое композиция. Определять фокусное расстояние. Ставить выдержку, устанавливаешь диафрагму…

Современная социально-экономическая политика государства оказывается, по сути, враждебной по отношению к любым возможностям роста уровня рождаемости.

Как классно приехать домой!

Обычно представление о столичных заведениях складывается превратное. Тогда было – что там всё по блату, либо о необходимости каких-то нечеловеческих способностей, чтобы поступать туда на учебу в адъюнктуру. А со мной беседовали нормальные доброжелательные офицеры, без тени снобизма, все, как один, толковые. И самое главное – никаких даже намеков на какие-то неделовые взаимоотношения, типа родственников или каких-то сомнительных услуг. Всё – как учили: в науку – предъяви научную квалификацию. Может быть потому, что мне повезло попасть на выучку к поколению фронтовиков. И первому послевоенному поколению офицеров. Они всё мерили по-настоящему. Это меня (простите за напыщенность) окрылило.

...бродя по дворам на улице академика Введенского, я услышал, что в одном из домов сдается однокомнатная квартира. Оказалось, что хозяйка – многодетная мать с восемью детьми. И ей, по причине этой многодетности, дали на одной площадке три квартиры: двухкомнатную и две однокомнатных. В двухкомнатной квартире они жили всем кагалом, а однушки – сдавали.

Вот, так, в возрасте 15-ти лет, я проник в эзотерический андерграунд. Более шизовой компании у меня никогда потом не было. Но я не скучал!

Шел последний спектакль с участием драматического артиста Фигура. Уже опускался черный занавес, и потусторонний голос вещал из тьмы: «какою мерою мерит человек, такою отмерят и ему».

Понемногу для меня начинало проясняться, зачем же нужна именно очная адъюнктура и именно в научном центре, каким, несомненно, являлась наша столица. Это вовсе не книги и статьи. И книги, и статьи были доступны в любой научно-технической библиотеке по всей стране. Главная ценность очной адъюнктуры была в личных контактах со специалистами в ведущих научно-исследовательских и проектных организациях страны.

С праздником весны и труда!