Рейтинг публикаций

Однажды он пришел в сукновальную мастерскую и там умер. Валяльщик запер свою мастерскую и пошел сообщить родственникам усопшего. По городу между тем пошла молва о смерти Аристея, но какой-то кизикенец из города Артаки оспаривал эту весть. По его словам, он встретил Аристея по пути в Кизик и сам говорил с ним.

...до сих пор остается загадочным подполье из «Записок» Достоевского – уголок сознания, где герой ничего не хочет видеть в первозданном облике, без заимствований, переходов, как он сам выразился, к «прекрасным формам бытия, совсем готовым, сильно украденным у поэтов и романистов и приспособленным ко всевозможным услугам и требованиям».

Один из парадоксов музыкального абстракционизма заключается в том, что, будучи формально дистанцированным от «объективной» реальности человеческой жизни посредством предельной формализации, он, тем не менее, отражает эту реальность значительно более РЕАЛИСТИЧНЫМ способом, нежели это делает классическая музыкальная традиция Нового Времени.

– В лесу люди меняются: здесь совсем другое… – сказал старик. – Это тошно: издесь человек дуреет! – засмеялся и закашлялся инженер. – Кто как: один дуреет, другой умнеет… – пробормотал Альбертович, поднимаясь.

Камень на камень, Тюмень на Сургут,/ Так я хочу быть воспринятым тут.

...можно увидеть те характерные для самиздата черты, которые делают его особым видом творчества. Во-первых, это мифотворчество. Предметом мифологизации становится как действительность, так и сознание читателя, да и сам автор, который в некоторой степени пересоздает мир, давая свою собственную интерпретацию событий, которых возможно даже и не было. Ответственности за достоверность информации он никакой не несет. (Мой журнал - что хочу, то и пишу.) Вторая особенность - формотворчество (или "формопластика"). Не имея никаких ограничений, предметом творчества становится сама форма журнала...

По степи ковыльной несется \ Последняя амазонка. \ Все еще в серебре и злате. \ В доспехах с булатным мечом. \\ И, грохот копыт услышав, \ В недоумении суслик: \ Что это скачет за чудо \ Куда оно и зачем.

Позвонил – не позвонил, личное пространство становится проницаемым, общедоступным. И так-то уединение почти недосягаемо, а теперь и вовсе. Поражало, у скольких людей в руках эти гладкие обтекаемые аппаратики – везде, на улицах, в театре, в кафе, в транспорте, даже в метро…Понятно, телефон – иллюзия близости. Даже если и коротко: «Ты где?». Вроде как рядом. Голос. Контакт. Присутствие

Давайте говорить прямо: цель Подпольного – духовное растление (...). Растление, по Далю, это обращение в прах, в ничто.

...Как известно, Лермонтов тоже воевал в Чечне. Однажды во время стоянки в Ханкале он предложил офицерам поужинать за чертой лагеря. Это было категорически запрещено: чеченцы отстреливали всех, кто покидал лагерь. Смельчаки поехали, расположились в ложбинке, за холмом. Лермонтов заверил, что выставил часовых. На холме и вправду торчал какой-то казак. Пирушка прошла благополучно. Когда возвращались, каждый бахвалился собственной отвагой. И тут поэт со смехом признался, что казак был всего-навсего чучелом. У офицеров вытянулись лица…

Не могу передать словами, какие лишения ждут общество, в котором кто-то потерял мою голову.