Рейтинг публикаций

Драматургия Платонова бессознательно продолжает линию «трагического» русского абсурда, начатую Достоевским и развивавшуюся параллельно «комическому» абсурду Гоголя, бессознательным продолжением которого в ХХ веке стала хармсовская «ветвь».

Я прекрасно, в цвете, вижу звуки – сколько себя помню. Чётко, в цвете же, вижу буквы... Но именно это моё чёткое зрение научило меня нечёткости.

Эффект далеко не случайный: от театра механика в принципе не отторжима.

Чудо (хорошо), что я нашла эту повесть, но чудо (удивительно), что таки вчиталась.

Стол был дубовый, с двумя тумбами. В одной – шарики пинг-понга, в другой топоры. Стол стоял в темной комнате без окна. Комната была заперта и открывалась раз в году – в сочельник

К сожалению, литературная критика так не считает: я принимал участие в конкурсе, но не вошел в интернетовский список «1000000 лучших российских поэтов», а это, смею заметить, очень авторитетный список.

Притчи Христа важны для меня тем, что они приближают к его реальной земной жизни. Толстовскими я был всего лишь обворожен как подражаниями Христовым по форме. Внешнее сходство меня, ничего не знавшего о религии, и гипнотизировало, и заставляло интуитивно искать оригинал, с которого сделана копия. Лишь после чтения Евангелия от Иоанна я понял: толстовские – уводили от реальности бесконечно далеко. С помощью их он, впервые в России, исчерпывающе описал культ таких «простых людей», которых никогда не было. А по сути, лишь попытался обелить бездарь.

Между национальной идеей и совокупностью гендерных представлений существует диалектическая связь: одно в конечном итоге определяет другое.

Вся история мировой поэзии – это история непрерывных микро-революций, очагом которых оказывается индивидуальное сознание. В этом контексте поэтическое – это радикальный опыт культуры, направленный на радикальное изменение мира, если мы будем понимать под словом мир то, что изначально является продуктом нашего восприятия.

Философия всеразличия идет на смену философии всеединства, которая полтора века господствовала в России и объединяла идеалистов и материалистов, соловьевцев и марксистов.

Мы же обладаем привилегией не поддаваться логике какого-то конкретного литературного направления, раз уж мы пытаемся понять логику литературного процесса в целом. И вот этой логике мы уже не можем не поддаваться.