Рейтинг публикаций

А.А. снова уходит на улицу, под зимний мелкий дождь. Шинель набухает, становится еще тяжелее. Рядовой войск МПВО. Шинель защищает его от города мертвых

...тётя Ира почему-то считала, что она должна жить и умереть в Донецке. Делать это в другом месте почему-то казалось неправильным.

Тюремная невеста с именем любимой героини романа "Что делать?"

...вспоминаются дни блокады в Ленинграде в 1941 году. Художники были единственными, кто до последних минут жизни могли не терять и не теряли свое особое отношение к окружающему, не утрачивали своего художественного мышления, оставались художниками. Писатели этого не могли. Не хватало сил сосредотачиваться и конструировать мысли и слова, строить художественное произведение. Композиторы не писали, подавленные дистрофией.

«Василий Васильевич заметил однажды, что после его смерти на его могилу будут приходить женщины со словами: «Уже не родится ещё такого, кто так любил бы нас».

Скот привезли – сдавать. ...думали: дадут нам деньги прямо в руки, как раньше ... бумага с мясокомбината пришла: мол, мы вам деньги выплатим только тогда, когда дойдет до вас очередь... Позвонил я сразу в банк, мне подтвердили: счет мясокомбината еще несколько лет назад арестовали, денег, мол, даже и не ждите. ...к главе администрации района. А он – мне: «Я хочу вас убедить устав вашего кооператива читать. В уставе том написано, что вы – частное предприятие. Вы – собственники. Вы – хозяева. Все должные решать сами. У нас либеральное государство не вмешивается в рыночную экономику. Поняли, а?» ...А тут у нас счет в банке арестовали – мы, мол, и налоги не заплатили, и в пенсионный фонд не внесли ничего. ...Это история разбоя с большой дороги. Страшно нос высунуть за околицу, потому что разбойники обязательно что-нибудь да отберут.

И тут до нее дошло, что любая просьба о помощи к официальным властям обернется для мужа большими неприятностями: в отпуск-то он уехал нелегально, втайне от начальства. Местная полиция, конечно же, начнет поиск, информация об этом инциденте просочится в российское консульство, оттуда в Москву – и все, карьера мужа в МВД будет досрочно окончена.

Приехала дочь. Заколки \ усеяли пол и полки. \ У нас их немало, полок, \ но ей хватило заколок.

Они же все обкуренные, пьяные. Им выплачивают пособие, кормят и поят, лечат в больницах, учат в школах. И что же они? Они смеются над нами. У них нет денег на молоко, но есть деньги на марихуану. Они могли бы послушать Вивальди, но они слушают только свою обезьянью музыку. Нет. Мы должны вызвать полицию за распитие в общественном месте, за употребление наркотиков и совращение детей. Бобби, где твой мобильник?

Переезжая на размытые длиннотой полосы прибоя берега Леванта, многие лингвистически малосемитские сосуды речи часто оказываются в весьма непростой ситуации: здесь явно имеет место произрастать некий самобытный и самодовольный язык. Вместе с тем, достойно артикулировать на нем свой природный речеслов почему-то оказывается делом совершенно невозможным. Избыточная влажность здешних малозеленых палестин терпким прибоем тельавивской набережной стремится убаюкать в своей смертоносной жаровне всякое нетривиальное движение мысли, всякую, неоправданную мздою, искренность текста, испепелить любой саженец публичного своеобразия...

...Мамардашвили имеет сто очков впереди всемирно знаменитого Канта в понимании человеческого сознания, ибо кантовское понимание места человека в мире было безнадежно узким, координатно-бытовым, ему в голову не могла прийти мысль о том, что иерархия мистических эманаций Плотина и Сведенборга может заинтересовать кого-то, кроме врачей-психиатров.

Уход в «низкую действительность» неизменно казался Платонову более логичным путем, чем «путь интеллигента».