Рейтинг публикаций

алла подожди – не плачь – что случилось?

...не нужен идеалу Толстого коллективистский индивидуалист Левин так же, как не нужна ему и супериндивидуалистка Анна. Та – ещё больше, чем Левин, почему и назван роман «Анна Каренина». Инстинктивно ж любой художник «в лоб» не выражается. Только противоречиями, только противоречиями.

Идеал святости как духовной основы русской души породил два органически связанных, но и противопоставленных образа жизни, два типа русского человека - "скитальца и строителя".

Уже нет как бы для нас самих, но так, что они вот исторические, как бы мёртвые, по факту сдают на права 83=11 раза 63=9 года чтобы тут же отдать за нарушение нетерпения как светофора, а мы, такие сякие, что знаем то и лепим, и нет в нас ни причин ни следствий, будто у птиц да и ответа, одна до поры неясной

Он подвел меня к настенному зеркалу в передней. Из него прямо в глаза мне уставился абсолютно белый, покрытый испариной безумец. – Я принесу вам воды, – Сенчин удалился, оставив меня наедине с собственным отраженьем и страхом, взявшимся за меня с новою силой.

Начал он с крыс – почему, собственно, и прозван был крысоловом.

...столь заметная, на благочестивом-то горизонте, фигура поневоле должна, словно свет керосиновой лампы на дачной веранде, притягивать к себе разного рода перемещающихся в пространстве тварей – от самой мелкой и гнусной мошкары до самых благородных и красивых бабочек.

Я растекаюсь по воде озера, как липкое масло, проникающее в каждую пору лиственной пемзы. Я хочу быть везде: загораясь и не сгорая, сидеть на плечах свободы.

Призыв жить будущим (в несколько измененном виде) унаследован Россией от СССР: просто теперь будущее предстает в виде идеального дореволюционного прошлого.

без понтов о главном

Переезжая на размытые длиннотой полосы прибоя берега Леванта, многие лингвистически малосемитские сосуды речи часто оказываются в весьма непростой ситуации: здесь явно имеет место произрастать некий самобытный и самодовольный язык. Вместе с тем, достойно артикулировать на нем свой природный речеслов почему-то оказывается делом совершенно невозможным. Избыточная влажность здешних малозеленых палестин терпким прибоем тельавивской набережной стремится убаюкать в своей смертоносной жаровне всякое нетривиальное движение мысли, всякую, неоправданную мздою, искренность текста, испепелить любой саженец публичного своеобразия...

Скоро и нас отвезут в космос. Пойте, не стыдитесь. Здесь все свои.