Литературная критика

 

Наталия Елизарова

 

 

В Булгаковском доме в литературном салоне Андрея Коровина состоялся творческий вечер Наталии Елизаровой и презентация её поэтической книги «Ледяная тетрадь».

Ведущий Коровин во вступительном слове рассказал, что его литсалон работает уже больше двадцати лет и за то время тут успели выступить «практически все известные русские писатели и поэты, включая Евгения Евтушенко, Наума Коржавина, Андрея Битова, Анатолия Кима и многих-многих других поэтов и прозаиков». Ряд молодых авторов тоже «начинали свой творческий путь с этой площадки, среди них есть имена, которые сейчас известны всей стране», называть их ведущий не стал, так как «это займет слишком много времени».

С виновницей сегодняшнего торжества Коровин, по его словам, «дружит много-много-много лет», и она уже не раз выступала в Булгаковском доме.

— Я публично читаю стихи очень редко, - вставила реплику Елизарова и пошутила: — Так что все вы очень счастливые люди, раз сегодня пришли сюда.

Аудитория прониклась.

 

Андрей Коровин

 

— Рассказывать про титулы Наташи я, наверное, не буду, — продолжил Коровин: — Скажу единственное. Наташа сделала то, о чем я всегда мечтал. У меня есть мечта попасть в Арктику на Северный полюс, я ею бредил. Одно из самых первых моих стихотворений было посвящено Арктике. А Наташа осуществила эту мечту: она как раз занимается арктической темой.

— Я не была на Северном полюсе. И на Южном тоже не была, — отнекнулась поэтесса: — Я была только на Аляске…

— Но у тебя все впереди. Я уверен, что у тебя все получится, и все ледоколы поплывут на Северный полюс, чтобы тебе его показать.

Елизарова повторилась, что читает она «действительно очень редко» и её последний поэтический вечер был в 2019 году. Поэтесса стояла, но рядом с ней на сцене стояло два стула, на одном из которых лежал верный жилец «Булгаковского дома» черный Кот Бегемот породу мейн-кун. Елизарова указала на кота и опять пошутила:

— Сегодня мы выступаем дуэтом. Я такого никогда здесь не видела. Почему он ко мне спиной, не знаю…

Поскольку автор этого репортажа является завсегдатаем Булгаковского дома, то может подтвердить её слова: кот во время творческих вечером нередко выходит к гостям погулять по залу. Но вот чтобы лежат на стуле рядом с выступающими — это не просто редкость, а уникальность.

 

***

 

Наталия Елизарова и Геннадий Майоров

 

Издатель книг Елизаровой и прозаик Геннадий Майоров отметил, что кроме того, что «Наташа поэт и прозаик, она еще большой общественный деятель и подвижник». По его словам, несколько лет назад на родине многих писателей (и одновременно «в третьей литературной столице страны») городе Орле «была создана Академия изящной словесности», где Елизарова «ведет онлайн-занятия с молодыми талантливыми ребятами со всего Советского Союза». Майоров акцентировал, что он «не ошибся, именно Союза». Елизарова проводит десятки литературных конкурсов, призеры которых приглашаются в Орел. Она это делает «бесплатно и в ущерб своему личному времени». Елизарова является также редактором книг самого Майорова.

Перед началом поэтического чтения поэтесса пояснила, что она поделила стихи для сегодняшнего вечера на «маленькие блоки»:

— Мы сейчас вами находимся возле Патриарших прудов. Я это место очень люблю, и у меня есть два стихотворения, с прудами связанных, так что я с них, пожалуй, и начну. 

К первому стихотворению она сделала «предисловие» о том, что песенка «В лесу родилась елочка» — это стихотворение Кудашевой, на которое композитор Бекман написал музыку. Потом прочитала свою стихотворную историю об этом (цитирую начало): «Приезжай, я тебе покажу Москву, не чужую, мою. Там, где ветер к ограде сгоняет листву я, бывает, стою и смотрю отражение дома в воде, этот дом номер пять, где когда-то о ели в лесу начинал сочинять…»

Второе стихотворение, прочитанное Елизаровой, приведу полностью:

 

Поэтесса прочла еще несколько стихотворений о Москве, назвав «своими краями» также улицу Тверскую, Замоскворечье, Даниловский рынок и Крымский мост.

 

***

Елизарова призналась, что поэт, прозаик и редактор отдела поэзии журнала «Дружба народов» Галина Климова когда-то объяснила виновнице сегодняшнего торжества, что «ни один авторитет не может быть истиной в последней инстанции».

 

Наталия Елизарова и Галина Климова

 

По словам Климовой, «Наташа бывает разная, то ближе, то дальше, то горячее, то пропадает», ибо такова жизнь, которая «то сближает, то разводит людей». Но с «Наташей они всё-таки не разводятся, а, наоборот, каким-то странным, а, может быть, и закономерным образом пересекаются: то в журнале (Наташа — автор «Дружбы народов»), то на разных поэтических семинарах».

Климова «с невероятным уважением и интересом» относится к тому, что Елизарова занимается Арктикой, ибо сама «по своему первому образованию и по первой очень многолетней работе географ и редактор Большой советской энциклопедии», поэтому писала и редактировала статьи о физической географии Советского Союза:

— Однажды Наташа ввела меня в заблуждение.  Когда я в сетях читала у неё про Шпицберген, то всем своим домашним говорила, что моя мечта побывать там не сбылась, а она уже там. А потом Наташа говорит, что нет, не была, всё ей только предстоит, — тут выступающая обратилась непосредственно к поэтессе: — И я тебе желаю, чтобы хватило жизни, интереса и вообще возможностей попасть на Шпицберген и написать об этом книгу.

По словам Климовой «Ледяная тетрадь» —  это метафора:

—  Я хочу поздравить Наташу с тем, что у неё это не сборник стихов…

—  Это цикл, —  вставила реплику Елизарова.

—  Это не цикл, это книга. Она небольшая, но это книга. Я думаю, что многие из присутствующих понимают разницу между сборником стихов и книгой. Сборник стихов может быть замечательным, совершенно интереснейшим, но книги — это совсем другое. Должна быть либо какая-то концепция, которая объединяет эти стихи в единое целое, либо должен быть какой-то мотив. «Ледяная тетрадь» — это, как я говорю, метафора. Это не время зима, а судьба. В стихах Наташи бесконечный снег: и дворники его чистят, и лирическая героиня его чистит, и все чистят, а он всё падает, падает и падает. Здесь зима не время года, не сезон, а судьба. Это судьба лирической героини. Иногда хочется отождествлять судьбу с автором, а иногда нет. Иногда хочется думать, что здесь всё-таки фантазия и вдохновение, что здесь куда-то её унесло и что это не автор. Почему? Потому что зима — это судьба трагическая, судьба драматическая. А каждому живому человеку хочется света, любви и счастья.

— И весны, — добавила Елизарова.

 — И весны, и весны, и весны, — согласилась Климова.

 

Наталия Елизарова и Галина Климова

 

По словам Климовой, «Ледяная тетрадь» — это «стихи-монологи от первого лица, где лирическая героиня или разговаривает сама с собой, или обращается к кому-то в пространство, или к любимому человека, которого нет рядом, с которым разлучена». Выступающая снова сделала акцент на том, что «это монологи, очень откровенные и даже несколько безжалостные именно к себе, потому что героиня никого не обвиняет, никого не упрекает», все «невысказанные, но ощутимые претензии» адресованы «к самой себе»:

— Замечательные стихи о любви. О счастливой любви мало кто пишет. Все пишут о трагической любви, о несостоявшейся, по какой-то причине не случившейся. Стихи Наташи посвящены близким, родителям, маме, сыну, собаке. Я знаю, как Наташа любила свою собаку, и вообще это отдельная страница, не будем сейчас об этом, но в стихах я это почувствовала.

Климова процитировала стихотворение из презентуемой книги:

 

 

По мнению Климовой, «тема корней и образ корней у Наташи есть во многих стихах, это очень, как говорят, забирает, цепляет, и ты на это откликаешься». Выступающая считает Елизарову «человеком традиционных ценностей». Климова пошутила, что нынче это стало «такой конъюнктурной темой», но тем не менее «в высоком смысле Наташа — человек традиционных ценностей: это действительная любовь к России, к семье и природе»:

 — Это всё, что дано каждому нормальному разумному и тем более талантливому человеку. И поскольку Наташа традиционалист по своей природе, она и стихи пишет такие. С одной стороны, это традиционная силлаботоника, но, с другой, это не та классическая силлаботоника XIX века или даже Серебряного века. У неё расшатанный стих, у неё разностопные строки. И за счёт этого возникает ощущение не хрестоматийных стихов, которые окаменели, которые застыли в своём недвижении, в своей статике. Нет, это живая речь нашего современника.

 

***

Елизарова прочитала несколько стихотворений из «летнего лирического блока», после чего пригласила на сцену своего научного руководителя профессора и доктора филологических наук Анну Громову.

 

Анна Громова и Наталия Елизарова.

 

По словам Громовой, её знакомство с Елизаровой началось заочно со стихов:

— Я не знала тогда, кто такая Наталия Елизарова. В мою ленту пришла поэтическая подборка, я начала читать, и эти стихи запали мне в душу. Я, конечно, никак не думала, что мы познакомимся очно и что потом у нас таким образом будут развиваться отношения. Про традиционные ценности здесь уже было сказано, именно это меня в стихах и привлекло.

Громова прочла стихотворение, которое её когда-то «зацепило» и с которого и началось её знакомство сначала с творчеством Елизаровой, а затем и с ней личной:

 

 

По словам Громовой, «лучше было бы послушать это стихотворение в исполнении автора», на что Елизарова откликнулась, что она «бы не смогла».

 — Значит, хорошо, что я выступила в этой роли, — прокомментировала Громова.

По словам литературоведа, «сейчас поэзия процветает, тем более что появились такие средства коммуникации, когда любой поэт может написать стихотворение или цикл, или книгу, выложить в интернет — и сразу появляются сотни, тысячи миллионов читателей»:

— Исчезли преграды, которые существовали раньше. Нам не обязательно покупать книгу, нам не обязательно включать радио, это все приходит само. И вот в этом потоке появилась другая трудность: при всеобщей доступности трудно выбрать ценное, главное, важное. Поэтому я считаю, что мне повезло. Во-первых, тем, что ко мне это стихотворение пришло само. И, во-вторых, что потом неожиданно я познакомилась с автором этого стихотворения, который по счастливой неожиданности захотел поступить учиться в наш Московский городской педагогический университет. Наталия — человек, у которого уже не одно высшее образование. Но тем не менее человек, который хочет развиваться и не останавливаться на этом пути. Таким образом, Наталия стала моей студенткой. У нас собралась изумительная магистерская группа, сегодня я вижу тут её представителей, они до сих пор меж собой общаются. После окончании магистратуры, причем даже не сразу, а через некоторый перерыв, Наталия снова поступила к нам, теперь уже в аспирантуру…

— Когда закончу, пойду в медицинский, — пошутила (или посерьёзничала) Елизарова, вызвав смех в зале.

Оказалось, что «историю про стихи» (то есть про то, что Громова познакомилась с ними раньше, чем с самим автором) Елизарова не знала.

— Я не рассказывала, зато сейчас сюрприз, — прокомментировала Громова.

Елизарова снова обратилась к чтению своей поэзии (без объявления, что за блок на этот раз): «Я шар земной держу в руках, / и пусть диаметр меньше метра, / конечно, он боится ветра, / и острого, и этот страх…»

 

***

Преподаватель Литинститута и кандидат филологических наук Татьяна Никольская начала с того, что однажды в её «профессиональной деятельности наступил такой момент», когда она, «иллюстрируя свои учебно-научные тезисы, в качестве примера стала приводить строки» из стихов её бывшей студентки Елизаровой:

— Оцените, здесь — Пастернак, здесь — Цветаева, а здесь — Елизарова. Я в её стихах находила всё, что мне нужно: аллитерации, ассонансы, глубокие метафоры. Я всегда с радостью и гордостью говорила своим студентам: это стихи нашей выпускницы Наталии Елизаровой. В этих стихах есть всё: изящество, красота, ум, мастерство.

 

Татьяна Никольская и Наталия Елизарова.

 

Сейчас, по словам Никольской, её хочется «подобраться к книге с другой стороны — с личной». Елизарова, считает выступающая, «очень добрый человек, и эта доброта не наивная от незнания, и это не выученная доброта, когда человеку говорят, что добрым быть хорошо, а злым плохо». Эта доброта, продолжает Никольская, «от понимания жизни, то есть от того, что человек знает, что такое боль, что такое страдание, что такое смерть, и умеет чувствовать не только свою боль, но и боль других»:

— В книге с тревожным названием «Ледяная тетрадь» в такой монохромной и тоже тревожной обложке очень много доброты. И это та доброта, которая, как я думаю, может лед растопить. Это действительно очень сильно, это мощно. Это такое доброе слово настоящей, сильной, красивой русской женщины, которая всех обнимет, накормит, всем поможет, поделится даже тем, чего, может быть, у нее самой нет или мало. Благодаря этому мы будем жить.

Никольская прочитала два стихотворения Елизаровой из презентуемой книги. Вот одно из них:

 

 

Елизарова пошутила, что ей «сократили количество чтения, и это очень приятно»: «Выпадет снег поутру: подойду к окну. / Если меня вот так оставлять одну, / сразу начну выдумывать сказки снежные. / Что-то тревожно шепчется изнутри, / словно за руку берёт, говорит: “Смотри”…»

Перед прочтением стихотворения «Умба» Елизарова пояснила, что оно посвящено Ольге Сульчинской, которая «написала рецензию на “Ледяную тетрадь”, и дело даже не в этом»:

— Дело в том, что Оля ездила со мной на Кольский полуостров в 2015 году, когда я была там впервые. И, наверное, там тоже большой кусок этой «тетради» родился:

 

 

***

Алёна Бабанская и Наталия Елизарова.

 

На сцену вышла, по словам Елизаровой, «каширянка по рождению и коллега по творчеству» Алена Бабанская. Виновница сегодняшнего торжества «попросила Алену прочитать что-нибудь из того», что сама Елизарова читать «всё-таки не сможет». Бабанская парировала, что «тоже не всё сможет»:

— Когда Наташа день назад предложила, чтобы я что-то рассказала, я сразу испугалась, потому что я не публичный человек. Я полезла перечитывать её Telegram.

— Который заблокировали, я больше не могу в него войти, — опечалилась Елизарова.

— Ну, во всяком случае, я вхожу туда спокойно. И, почитав там стихи Наташи, я тоже, как Галина Климова, сказала, что много зимы и много снега. «Снег летит, его у Бога много». Я также выбрала несколько стихотворений помимо тех, которые меня попросила Наташа почитать. Прочту два, что я выбрала сама. А остальное — из того, что Наташа попросила. Мы земляки, я могу сказать, что всё, что Наташа пишет о Кашире, это прекрасные стихи, и это всё правда. Стих о бабушке я сразу в Каширу поместила, даже если он не каширский. Я узнаю этот уездный город, этот быт, эти тихие зимние вечера. Для меня стихи Наташи — это такой длинный разговор в зимний вечер…

Стихотворение «о собаке» Бабанская читать отказалась наотрез, поскольку «сразу заплачет».

— Ну, почитай, — настаивала Елизарова.

— Я не смогу. Кто-то, может быть, потрезвее меня прочтет, я эту собаку лично знала, я не смогу...

Бабанская прочла «одно зимнее» («был ли ты когда поэтом, не был, / но с приходом снега ты поэт») и второе, «которое нужно срочно включить во все учебники и хрестоматии напечатать» («И тишина стекает на страницы, / По корешку, по буквицам скользя, / И снится алфавит тебе, и снится, / Тире и двоеточие сквозят. / И кажется, есть тысячи причин / И чтению, и грамоте учиться»). А потом еще о том, как «папа купил клубнику и молоко».  Ещё одно стихотворение «про смерть» Бабанская читать тоже отказалась.

 

***

 

Мария Косовская и Наталия Елизарова.

 

По словам Елизаровой, она всё ждёт той минуты, когда «голос перестанет дрожать, а он не перестаёт». Она тоже не сможет читать то что «не смогла Алёна»:

— Вот кто не знал мою собаку, может быть, тот и может. Маша, ты готова?

— Я не знала, — откликнулась из зала согласная на чтение Мария Косовская.

— Тебя позову, — пообещала Елизарова и снова приступила к чтению стихов, оговорившись, что «немного сбила порядок».

Когда Елизарова закончила, Косовская попросила очки или просто комментировала из зала свои действия.

— Как говорили на моей бывшей работе, это просто ручки короткие, — пошутила Елизарова, вытянув вперед руки.

Автор вручила Косовской листок со стихотворением, пояснив:

— Оно вот здесь начинается, а вот здесь заканчивается…  

Поэтессы стали вспоминать, где и когда они познакомились. Косовская предположила, что на Волошинском фестивале в Казани. Елизарова ответила, что на Волошинском она не бывала. Тогда Косовской был выдвинут новый тезис: знакомство состоялось в Липецке. Но Елизарова опять не согласилась: дескать, это случилось раньше Липецка. После чего уверенно объявила:

— Я, кстати, никогда не помню, где и с кем из писателей я познакомилась, а с Машей помню. Она читала рассказ в ЦДЛ, который мне понравился.

— А я тогда с тобой не познакомилась, — не согласилась Косовская, вызвав смех в зале.

— Зато я с тобой тогда познакомилась, — настаивала Елизарова.

 

Мария Косовская и Наталия Елизарова.

 

Косовская вспомнила, наконец, «своё» знакомство: это случилось на ЛевитовФЕСТе, когда Елизарова стала критиковать её повесть.

— Я подумала, что ты такая злая, — шутила Косовская под общий смех.

— А тут только что сказали, что я добрая…

— Но потом я передумала, потому что ты критиковала, критиковала, а потом весь Левитов за мной ходила и говорила…

— Маша, по твоему сюжету героиня либо в него влюблена, либо они куда-то в другое место едут, а не в гостиницу, ты уж конфликт бы сделала...

— Я переписала, как ты сказала. И, кстати, повесть опубликовали, я могу тебе её почитать.

Опять смех.

— Вот видишь, был же толк, — улыбалась Елизарова. 

— Был толк, но я два года переваривала критику… но это ничего.

— Маша меня простила, это самое приятное.

— Я просто потом с тобой познакомилась поближе, почитала твои стихи и прозу. И в общем прониклась…

Обе поэтессы говорили одновременно, перебивая друг друга и вспоминая «минувшие дни и битвы, где вместе рубились они». Какие-то взаимные реплики, возможно, были понятны только им двоим.

Косовская сдвинула очки со лба на нос (а значит и на глаза) и стала читать то самое «о собаке»:

 

 

Наконец, Елизарова приступила к чтению «трех заключительных текстов».

 

 

Кот Бегемот весь вечер пролежал (проспал) на сцене на стуле рядом с выступающей. Невероятно! Уникальный случай за всю историю моих наблюдений.