Библиотечка Эгоиста (под редакцией Дмитрия Бавильского)

Рейтинг раздела

Дорогой Нгуду-3. Репортаж с международного кинофестиваля из Нью-Йорка (окончание).
— Вадим Темиров
(27/11/2002)
Мы заканчиваем публикацию репортажных заметок Вадима Темирова о 40-м кинофестивале, проходящем в Нью-Йорке. Конкурсные состязания здесь заменены широкой панрамой тенденций и лучших фильмов. В предыдущих выпусках можно было прочитать о таких важных фильмах, как "Сын" или "Улыбка моей матери". Теперь мы дополняем рецензионный список ещё двумя кинофильмами.
Левиафан #4.
— Пол Остер
(22/11/2002)
Некий, неназванный рассказчик продолжает историю жизни Сакса - террориста, погибшего от своей собственной бомбы. Некогда Сакс был известным писателем, однако, позже увлёкся терроризмом. Неназванный рассказчик (в котором легко угадывается сам Пол Остер) пытается добраться до причин всего произошедшего.
Смерть Деррида.
— Роман Кривушин
(22/11/2002)
Роману Кривушину 30 лет. Он родился в Казахстане, закончил гуманитарный факультет НГУ, ныне обитает в Новосибирске, в качестве аспиранта Института философии Сибирского Отделения РАН. Больше мне ничего про него не известно. Хотя, если судить по его блистательному рассказу, человек он весёлый и интересный. Впервые <Смерть Деррида> была опубликована в новом интеллектуальном сибирском журнале <Кто Zdes?>, который не имеет сетевой версии, существует только на бумаге. Именно поэтому мне было важно показать его в режиме on-line.
Дорогой Нгуду-2. Разум и чувства. Дух и буква. Репортаж с международного кинофестиваля из Нью-Йорка.
— Вадим Темиров
(21/11/2002)
В первой серии репортажа с юбилейного, 40-го нью-йорского кинофорума Вадим Темиров рассказал о фильмах "О Шмидте", "Русский ковчег" и "Сын". На финал мы припасли соображения Темирова о двух других важных кинолентах - "Улыбка моей матери" и "Ошеломлённая любовь".
По направленью к красному (стихи).
— Санжар Янышев
(21/11/2002)
Колоритный человек ташкентского происхождения - Санджар Янышев, один из самых интересных молодых поэтов. Стихи его скажут сами за себя, мне же хотется рассказать о светлом человеке, Санджарике, весёлом и глубоком собеседнике, основавшем новую <ташкентскую школу> (в продолжение поэтической школы Ферганы), путешествующему по краям империи и сочиняющем изысканные тексты.
"Предсказание очевидца" (роман). №3 Апрельская пыльца .
— Владимир Аристов
(19/11/2002)
Краткое содержание предыдущих глав. Неудачник и дилетант Фёдор Викентьич Котомкин обнаруживает странное письмо, которое, после некоторых сомнений, распечатывает. Из него он узнает, что его приглашают работать предсказателем будущего. Для этого следует покинуть Москву и уехать в некое Туганово. Куда к нему на выходные смогут приезжать жена и ребенок. Но не более того. Ограниченность свободы компенсируется фантастической суммой заработка...
Нью-Йоркский кинофестиваль.
— Вадим Темиров
(13/11/2002)
НЙФФ - это калька с NYFF, New York Film Festival. В этом году он проходил в сороковой раз. Наш Нью-Йорский автор (обозреватель? Корреспондент?) Вадим Темиров рассказывает не только о главных событиях смотра (кстати, некоторые из этих фильмов доступны уже в Москве), но, что ещё более существенно, пытается передать космополитический дух феста, производный от большой вольницы Большого Яблока.
Парасолька.
— Сергей Солоух
(12/11/2002)
Всегда интересно, когда один писатель говорит о другом писателе. Особенно, когда творческие методики их выглядят как едва ли не противоположные. Игорь Клех является идеологическим противником романа как жанра. Сергей Солоух хотя жанра рассказа не чурается, но, тем не менее, становится известен, прежде всего, как романист.
Встреча с Томом Уэйтсом.
— Эндрю Меклин
(12/11/2002)
К кому из своих питерских знакомых не приду в гости - у всех в наушниках хрипит Том Уэйтс. Еще живя в Калифорнии и небрежно роняя имя Уэйтса в каком-нибудь разговоре, чтобы елейный мед полился в мои уши - <как тебе повезло, что удалось и сфотографировать его, и взять интервью> - поражалась, когда мои американские друзья говорили: who? как-как ты сказала? повтори? Том? Уэйтс? кто это такой?
Левиафан #3.
— Пол Остер
(05/11/2002)
Что там было раньше? Человек (кажется, его зовут Сакс), подозреваемый в терроризме, подорвал себя вместе с бомбой. Следствие вышло на писателя, в котором легко угадывается сам Пол Остер. Далее следуют воспоминания о встречах погибшего и постфактум пишущего эти строки. В частности, об их самой первой встрече, во время сильного снегопада, в Нью-Йорке, на литературных чтениях, куда не пришёл ни один человек, кроме двух потенциальных выступателей - будущего террориста (а пока прозаика) и будущего писателя (а пока дебютанта). Воспоминания его прототипа о жизни во Франции кажутся особенно трепетными, на фоне вечной мерзлоты, окутавшей Манхеттен.
Гражданин Балк.
— Вадим Темиров
(05/11/2002)
Рассказ, который вы сейчас будете читать, интересен ещё и тем, как на наших глазах факт жизни превращается в факт художественного текста. Летом мы встречались с Темировым на атлантическом побережье Франции, в городке Аркашон, связанном с именами Жида и Сартра. И старика, описанного в рассказе, увидели вместе, познакомились с ним, когда Вадим только-только приехал от наших друзей из Бордо. Но встреча, на которую я не обратил внимания, задела Темирова, и, вечность спустя, превратилась в превосходно написанный рассказ. Чему можете быть свидетелями уже вы.
Рахит.
— Андрей Башаримов
(01/11/2002)
У Андрея Башаримова вышла первая книжка - "Инкрустатор", большой и трудный роман. С чем мы его и поздравляем. Малая проза Башаримова построена по тем же самым принципам, что и его объёмные тексты, поэтому представление о них можно получить и из вывешиваемых в нашей библиотечке миниатюр. Не хочется больше рассуждать о влиянии на Башаримова "нового романа" или о последышах Владимира Сорокина. Это просто хорошая, хотя и не слишком привычная пока что, для нас, проза.
Криминально-человеческое чтиво. Мои четыре встречи с Мусором.
— Владимир Сергиенко
(01/11/2002)
Владимир Сергиенко живёт в Берлине и познакомились мы с ним через известную писательницу А. Нуне, которая в миру работает психологом. То о чём он пишет - не стилизация, не оммаж, но квентисенция личного опыта. Помимо этнографического момента (чужой блатной мир, сознание, изменённое стимуляторами) проза Сергиенко показалась мне интересной своим языком. Я сознательно не стал править или редактировать эти крепко прошитые жаргонизмами проникновенные лирические строки, не исправлял ошибок. Потому что все эти следы личной синдроматики, индивидуальной телесности, оставляют, в конечном счёте, ощущение документа, человеческого свидетельства: всегда интересно раскрытие (если вспомнить Достоевского) "подпольного человека". В жизни такого раскрытия быть не может, а вот в тексте - пожалуйста.
Своя игра (история созревания в письмах).
— Игорь Клех
(31/10/2002)
Игры со сверстниками во дворе и школе, дома - с отцом в шахматы или в усовершенствованный им "морской бой", летом - с братом в "индейцев", все же не покрывали целиком моих потребностей в игре. Любимой и главной книгой для меня оставался географический атлас мира.
Кто интервьюировал Салмана Рушди.
— Маргарита Меклина
(23/10/2002)
Пользуясь легким доступом к Шейбону, водящемуся в этих краях (<легкодоступный творец>), владелец <Рэйкшоу> решил, что лучшим собеседником Салмана Рушди будет именно Шейбон. Настала пора забивать шайбу в ворота: кто же этот загадочный Шейбон?
Осень на берегах лета.
— Аркадий Драгомощенко
(21/10/2002)
Пол Остер:"Первой (...) книгой, разбудившей в нем писателя, был роман "Преступление и наказание" - "Бог мой, подумал я, вот, оказывается, как можно писать!" ...
Левиафан #2.
— Пол Остер
(21/10/2002)
...Мы с женой почти всем делимся друг с другом, но в данном случае я не уверен, что расскажу ей о том, что произошло.
"Предсказание очевидца". Роман. №2 Башенка.
— Владимир Аристов
(21/10/2002)
Он подумал, взглянув в окно, что надо попрощаться, хотя бы предварительно, с Москвой. Ему надо было получить согласие у самого себя на такое странное приглашение. Он чувствовал, что раздвоен (и расстроен тоже) и даже размножен внутри самого себя. Его решительность часто сменялась нескончаемой рефлексией, и множество адвокатов и обвинителей готовились выступить в нем по одному и тому же вопросу.
Встреча с Салманом Рушди.
— Маргарита Меклина
(10/10/2002)
...Борис Чхартишвили, после своего знаменитого исследования "Писатель и самоубийство", должен взяться за другое исследование под названием "Писатель и фетва" или "Писатель и смерть".
Открытое письмо в защиту писателя Владимира Сорокина.
— А. Генис
(10/10/2002)
Три известных российских критика: Александр Генис, Марк Липовецкий и Михаил Эпштейн (случайно это или нет, но все они ныне проживают в США), являющиеся так же действительными членами академии современной российской словесности, направили всем своим коллегам открытое письмо в защиту писателя Владимира Сорокина.
Открытое письмо в защиту писателя Владимира Сорокина.
— М. Эпштейн
(10/10/2002)
Три известных российских критика: Александр Генис, Марк Липовецкий и Михаил Эпштейн (случайно это или нет, но все они ныне проживают в США), являющиеся так же действительными членами академии современной российской словесности, направили всем своим коллегам открытое письмо в защиту писателя Владимира Сорокина.
Открытое письмо в защиту писателя Владимира Сорокина.
— М. Липовецкий
(10/10/2002)
Три известных российских критика: Александр Генис, Марк Липовецкий и Михаил Эпштейн (случайно это или нет, но все они ныне проживают в США), являющиеся так же действительными членами академии современной российской словесности, направили всем своим коллегам открытое письмо в защиту писателя Владимира Сорокина.
Об осеннем воздухоплавании
— Андрей Левкин
(09/10/2002)
Если бы я был "товарищ правительство", мудрое и далековперёдсмотрящее, я бы спросил Андрея Левкина: "Товарищ Левкин, что вам нужно для счастья?" И когда Левкин ответил бы (если ответил бы, может же и не ответить, с него станется), я бы дал ему ...
Левиафан.
— Пол Остер
(09/10/2002)
Люблю Пола Остера, его свободный, честный нрав. Лучший, сегодня, американский писатель, между прочим.
Замурованный в стекле. Интервью Мэтью Барни Йоргу Коху.
— Йорг Кох
(09/10/2002)
Скульптуры из свинца работы Серра помогли мне понять, как насилие может быть сублимировано в форме. У меня была фиксация на тех вещах, которые он делал в 1968, когда я работал над своей серией под названием "Рисование с ограничениями", для которой я создавал системы, накладывающие ограничения на процесс рисования. Мне было интересно найти способ создания эстетической системы, которая обращена к тому, что происходит внутри натренированного тела атлета...

Необходимо зарегистрироваться, чтобы иметь возможность оставлять комментарии и подписываться на материалы

X
Загрузка
DNS