Звездное небо надо мной и квантовый закон во мне, или Натурфилософия XXI века (3)

 

3. Онтология существования

(общие положения)

 

 

Натурфилософия – это онтология, но не столько бытия, которое присутствует в ней как некая точка отсчета, берег, от которого мы отталкиваемся в научном познании мира явлений, сколько онтология существования – единства явления и сущности. То, что средневековые схоласты называли наличным бытием, а Гегель определенным бытием (в противоположность никак неопределенному небытию). Впрочем, и бытия тоже, поскольку всякое существование – это способ существования бытия (совсем не обязательно для нас; существование прекрасно обходится и без наблюдателя, чего не скажешь о процессе познания явлений) [1].

Вместе с тем существование есть аффицирование (от лат. afficio — причиняю, влияю, действую), или обнаружение бытия субъектом познания в качестве явления. Причем, содержание явления, как показал в «Критике чистого разума» И. Кант, зависит от объективных и общих для всех людей (априорных, т.е. доопытных), а также индивидуальных познавательных способностей субъекта. Это совсем не значит, что субъект одним своим наличием порождает явление, как это с легкостью верхогляда заключает солипсист, отстаивая свою онтологическую единичность. Просто один видит вещь такой, какой может видеть он, а другой видит ту же самую вещь так, как это ему удается. Так сказать, каждый видит «со своей колокольни». Но «разброс», как правило, не критичный: в противном случае люди, количество которых всегда превышает 1, просто не могли бы понимать друг друга. И вообще не могли бы понимать хоть что-нибудь, поскольку в этом случае были бы вовсе лишены сознания.

Гораздо больше расхождений в оценках того или иного явления. Суждение разных людей о значимости явления (т. е. оценки) и обусловленных ими требованиях тех или иных действий часто бывают прямо противоположными. Но это относится уже не к гносеологии (философии познания), а к аксиологии (философии ценностей) и праксиологии (философии поступка). Причем, та или иная оценка зависит главным образом от объективных свойств, особенностей, а также интересов субъекта, а вовсе не является результатом какого-то сознательного выбора или минутного каприза.

Явления  — и мир, в котором живет человек, и он сам себе (!) — даны человеку как вещи в самом широком значении этого слова. Не важно – одушевлённые или неодушевленные, большие или маленькие (космос или кварк). Вещь есть единство нечто и ничто, поскольку всякая вещь предполагает наличие у нее качества и количества, а стало быть границы наличного бытия, или существования. Граница, за которой данная вещь уже не существует. Граница ограничивает данную вещь, одновременно отрицая и утверждая ее реальность. За границей своего существования данная вещь уже есть ничто (её отсутствие), на месте которого существует другая вещь. Без наличия ничто не может быть и нечто. Таким образом, понятия «нечто» и «ничто» являются соотносительными. Впрочем, русский язык и без этой «схоластики» наглядно свидетельствует об этом: слово «нечто», т.е. указание на что-либо, начинает с отрицательной частицы «не». То же самое можно сказать и в отношении прилагательных, обозначающих свойства (акциденции) вещи: «именно такой-то», «какой-то», «никакой». В германских и романских языках разная степень определенности/неопределенности обозначается при помощи определенных и неопределенных артиклей, а также предглагольных отрицательных частиц.

Кроме качества и количества, всякой вещи присущи какие-то свойства, а также отношения к другим вещям. Это могут быть отношения субординации, т. е. причины и следствия, а также отношения координации (по отношению к какому-либо координирующему центру). Наконец, любую вещь наблюдатель характеризует с точки зрения модальности. Иначе говоря, он судит о том: 1) возможна она или невозможна (а, может быть, ее существование вообще противоречит законам логики и впору объявлять её чудом): 2) существует ли она на самом деле или это иллюзия, обман зрения, или результат психического расстройства; 3) закономерно ли существование этой вещи или это исключение из правил – случайность.

Для субъекта познания наличие закономерности – «мостик» к постижению сущности явления, то есть закона существования данной вещи. Сущность нельзя постичь с помощью органов чувств. Её можно только помыслить и выразить в понятии, поэтому в отличие от явления (по-гречески φαινόμενον – феномена) сущность принято со времен Платона называть ноуменом (по-гречески νούμενον – умопостигаемым). Большинство философов, в том числе такие гиганты мысли, как Платон, Аристотель, Фома Аквинский, Декарт, Гегель, Маркс, Энгельс, полагали, что сущность тождественна бытию. Если исходить из противоречивого тождества и различия бытия и существования (а именно этот принцип и лежит в основании нашей натурфилософии), по большому счету онтологически так оно и есть, но тем не менее я, скорее, соглашусь с Кантом, полагавшим бытие в принципе непознаваемым. В противном случае мы познавали бы не существование вещей, а только их идеи, как это следует из идеализма. Либо, напротив, и человеческая душа, и Бог были бы объектами эмпирического познания, к чему волей не волей приводит нас последовательный материализм. Вы можете представить себе, например, рентгеновский снимок человеческой души или сделанную телескопом Хаббл «фотографию» Бога, или математическую формулу сотворения мира из ничего и даже практическое руководство, как это можно сделать в домашних условиях?! А ведь, если бы бытие и сущность совпадали, то это было бы вполне возможно. Это был бы всего лишь вопрос техники. Или волшебства. Да и атеизм получил бы в руки «неотразимый» аргумент: покуда не получен, например, спектральный анализ и химический состав Бога, верить в Него нет никакого смысла. В лучшем случае можно было бы принять в качестве рабочей гипотезы для дальнейших научных изысканий и надеяться, но не на Бога, а на то, что она, гипотеза, когда-нибудь найдет своё подтверждение или будет отброшена. «Бред какой-то!», – только и остается сказать. Вот почему я склонен относить сущность к сфере существования, а не бытия, которое было, есть и будет не разгадываемой тайной.

Отождествление бытия с одной из четырех основных характеристик существования (в принципе познаваемых) – особенность большинства классических философских систем в истории европейской философии. Так, Пифагор провозглашал: «Число правит миром!» и был уверен в том, что все секреты природы можно раскрыть путем исчисления. Парменид, Гераклит, Платон, Шеллинг и Гегель видели универсальный ключ к тайнам мироздания в постижении идеи или (что то же самое) отношения, сущности, разума, Логоса. Шопенгауэр, следую древнеиндийским традициям, усматривал бытийственную первооснову в Мировой воле. Материалисты – начиная с Демокрита и заканчивая Фейербахом и марксистами – были уверены в том, что единство и основание мира обеспечивается «чувственной» материей, т. е. вполне познаваемой объективной реальностью, данной нам в ощущениях и существующей вне и независимо от них. Позиция религиозных философов (например, Августина или Фомы Аквинского) понятна сама собой: подлинное бытие как совпадение сущности и существования – в Боге. Оборотной стороной или даже изнанкой такого подхода является тотальный нигилизм: его «богом» оказывается Небытие или Ничто с большой буквы. И только Кант был убежден в том, что бытие есть, что его следует полагать, отдавая себе отчет в его принципиальной непознаваемости, а не приписывать ему, фантазируя, те или иные свойства: «идейность», исчислимость, волю, чувственную материальность и т.д. А вопрос о бытии Бога вообще находится вне сферы познания (в обычном смысле слова), а тем более научного познания. Это вопрос веры.

 

***

Схематично логику всякой натурфилософии как учения о принципах мироустройства и его познания можно представить в виде простой таблицы:

 

Таблица 1.

 

Если говорить не о логике (форме) натурфилософии, а о её содержании, то речь должна идти о том, из чего и как «скроен» мир. Этот тот самый вопрос, которым в VI веке до н. э. впервые задавался Фалес, положивший начало естественнонаучному взгляду на мир. У него было немало последователей и продолжателей. Не буду называть множество имен (достаточно прочитать соответствующий раздел учебника по философии), но особо выделю имя Эмпедокла (490-430 гг. до н.э.). Он нарисовал картину мироздания вполне материалистическую, в которой боги – не более чем символы. Повторю свою уже опубликованную интерпретацию философии Эмпедокла:

 

«Резонно рассудив, что из одно корня – как ни старайся – не получишь всего многоцветия мира, философ стал утверждать единство и противоборство четырех стихий: воды, огня, воздуха и земли. В своем непрестанном комбинировании они и порождают всё многообразие вещей и тел. Соединяют же их и вновь разъединяют силы притяжения и отталкивания. Этим силам, как и природным стихиям, Эмпедокл дает имена богов: боги любви, Эрос и Афродита, обеспечивают соединение четырех стихий, а бог войны Арес и богиня раздора Эрида вновь и вновь нарушают «любовный» союз природных стихий. (…) В сущности, Эмпедоклу удалось синтезировать представления о 1) материальном основании мира Фалеса и его учеников; 2) диалектику Гераклита; 3) метафизику Парменида и даже 4) нумерологию Пифагора, согласно которой цифра четыре символизирует существование конечных вещей, и только их сумма 1+2+3+4=10 есть число Бога. Принцип четверицы и вечно скрытый за нею пятый элемент – квинтэссенцию – позже мы обнаружим и в физике Аристотеля, добавившего к четырем традиционным стихиям эфир, от которого ученые-физики стали отказываться (может быть, и напрасно) не так уж давно – когда в 1915 году появилась, мягко говоря, «загадочная» теория относительности Альберта Эйнштейна»[1].

 

Одну из первых в истории науки «теорию всего», созданную Эмпедоклом, схематично можно представить в виде древней четверицы:

 

 

Конечно, за прошедшие с того времени столетия было сделано множество великих и малых открытий в области естествознания, произошла впечатляющая дифференциация и математизация физики. Недавно «блогер Доминик Валлиман создал «карту физики», которая показывает, как различные отрасли науки, начиная с ранней физики и классической с Исааком Ньютоном, заканчивая квантовой физикой и даже философией, соединяются друг с другом. Физика – гигантская сфера науки, одна из самых сложных и работающих практически со всем, что существует во Вселенной. Блогер показал, насколько сильно связаны разные сферы в физике, а также, что есть огромная информационная дыра, над наполнением которой сейчас работают ученые»[2]. По указанной ссылке можно посмотреть также анимацию этой очаровательной «карты физики», сопровождаемую видеокомментарием ее составителя. Самолюбие философов может потешить то, что автор, обозначив область непонятного, поместил над ней философию, которая, как надеется блогер, способна как-то помочь физикам в прояснении этой сумрачной зоны.

 

 

Но – несмотря на все достижения науки о природе – принципы, метафорически обозначенные в учении Эмпедокла, остались прежними. Правда, изменились названия «стихий» и, разумеется, их понимание, а также понимание причин и характера их взаимоотношений. Нынешние представления о «компонентах» мироздания и сегодня сводятся к четырем инвариантным составляющим мега- и микромира:

 

 

Энергия и масса находятся внизу четверицы. В этом отношении они однопорядковые явления. Даже закон их сохранения «один на двоих». А вот информация и отношение занимают верхнюю половину четверицы. Их объединяет уже то, что они не имеют характеристик ни массы, ни энергии. Они, если и не являются причиной энергии и массы, то как минимум выступают обязательным условием и одновременно формой их существования. При этом крайняя противоположность носит, так сказать, «диагональный» характер: энергия противоположна информации; материя – отношению. И наоборот. А вот различия между энергией и массой, материей и информацией, информацией и отношением, отношением и энергией уже не столь существенные. Более того, они плавно переходят одно в другое. Открытым для меня является вопрос: являются ли эти «метаморфозы» однонаправленными или возможно обратное и даже вечное колебательное взаимопревращение. Так сказать, «дрожит» ли вселенная, но этот вопрос можно решить только опытным путём.

Таким образом, отношение (идея), информация (число), энергия (мера движения) и материя (материальная точка) – это всё, что исчерпывает наши представления о Вселенной, мире, космосе, универсуме, макро- и микромире. О современной аналогии «пятого элемента» – аристотелевском эфире я буду говорить отдельно в заключительных параграфах статьи, а пока поясню, чтó имеется в виду под каждой из четырех составляющих физической реальности.

 

Таблица 2.

 

Каждая из этих составляющих будет подробно рассмотрена в отдельных параграфах. Но уже сейчас важно подчеркнуть: было бы ошибкой представлять себе четыре основных компоненты физической реальности как четыре кусочка одного пирога. Согласно принципу Анаксагора (V век до н. э.) «Всё во всём», всей вселенной в каждой её точке в макро- и микромире присущи все эти «ингредиенты», и у каждой из них имеется своя специфическая функция по отношения к трем остальным и своя «незаменимая роль» в общем их ансамбле. Вне системного подхода, эмерджентности, понять содержание функции каждой отдельной составляющей в принципе невозможно. Равно как рассмотрение их было бы лишено всякого смысла вне пространства и времени, а также характера субъектно-объектных отношений. Но, повторюсь, разговор об этих проблемах – в последующих параграфах статьи.

 

[1] В словарях, энциклопедиях и учебниках бытие сплошь и рядом определяется как существование. Как будто и не было многовековой интеллектуальной работы по различению этих связанных между собой, но очень разных, если не сказать диаметрально противоположных по значению философских категорий.

[2] Чупров А.С. Бунтующая Золушка европейской онтологии.

X
Загрузка