Рейтинг публикаций

Официальная пропаганда может сыграть роль спускового крючка для того, чтобы коллективное сознание начало приходить в состоянии «мобилизации». Но сделать она может только потому, что механизм такой мобилизации уже свойственен нашей психике.

Дни становятся длинней, и феномены моего бытия приобретают выпуклость и объем. Если ранее понимание было отчаянным безнадежным порывом, а мир следил за мной, стиснув зубы, то теперь впереди угадывается разомкнутость мира, раскрытость его губ навстречу пониманию в модусе истолкования.

«Все в этом мире скверно», – говорил старик Фидосеев. «Нет, ты не прав!» – отвечал ему кто-то тихо, но отчетливо. «Эх, да что там, – отмахивался Фидосеев, но потом опоминался: – Кто это отвечает мне тихо, но отчетливо?»

День будет один, ведомый Господу: не день и не ночь, \ к часу вечернему будет свет.

Как Ван Гог, по большому счёту глядя, жил у бездны мрачной на краю от голода, так живёт и современное человечество. Большинство. Только не голодая, а перепотребляя, отчего и погибнет в глобальной экологической катастрофе, если не перейдёт к другой жизни, к коммунистической, где разумные материальные потребности и неограниченные духовные.

Узнав, устремимся Господа познавать, как рассвет, как восход это истинно, \ дождем к нам Он придет, поздним дождем, орошающим землю.

Надо стараться, работать, пока есть свет, сближать несближаемое - homo mysticus и homo faber, учиться целовать незримое лицо, носить в груди белое, независтное и прозорливое сердце и, самое главное, не забывать каждый день закрывать глаза, чтобы увидеть в Небе плавное непрекращающееся движение.

Невольно провожая его взглядом, я вдруг увидел, что аппарат изменил направление на противоположное и летит прямо на меня. Он летел очень быстро, так, что я едва успел пригнуться

У человека, стоявшего у истоков перевода Библии на русский язык, Герасима Петровича Павского (1787-1863) начало карьеры было блестящим.

Видели бы вы, как вся наша литературная публика ринулась фотографироваться с актёром Мироновым!

Часто я молюсь в тиши, Когда шорохи слышны, Чтобы были мы смешны Вместе хоть до декабря бы. Еще день и ночь хотя бы. Или без меня, одна, Ты была смешна, смешна...