Рейтинг публикаций

“И именно в конце света могут возникать вот такие вот чудеса, хотя на самом деле это не чудеса, ведь последние открытия физики показали, что есть универсальное единство, что, если человек где-то на фотографии — то это он же самый. Плоть также мистична, как и дух, об этом писал еще Бердяев”, — стал рассуждать Арнольд Арестович.

Очень многие вещи о физической любви в то время узнавались в подворотне и на базаре, где из-под полы можно было купить порнографические журналы и открытки.

...русская цивилизация чуждые ей конструкции долго не держит. Конечно, мало что можно противопоставить предательству или идиотизму руководства, но, пока страна не завоевана кем-то вроде младотюрков-сельджуков, фундамент сохраняется. И первый новострой недоевропейцев на российском фундаменте продержался недолго, и второй не продержится.

Утром он обыкновенно ходил по шпионским делам, разведывал, фотографировал. Днем у него были уроки в общеобразовательной мужской школе, где он вел пение. Вечером он до недавнего времени исключительно вредил. Но любовь смешала все карты...

Сознание бездны – встреча прошлого с будущим, крест неоглядной широты и глубины, спираль света, смещающая горизонт. Оно светится в её разбросанных я, горящих цепью маяков для кораблей возможностей, очерчивающих материки миров, сплетающих сеть реальности – явь снов, организующих порты событий – ульи жизни.

Собственно, социальный пуант художественной прозы автора романа и заключается в реализации старой эмигрантской метафоры того, как просто однажды потерять себя, «совпав» с развалом системы, сменой вех и заменой режимов. И тогда сюжетное кружево вокруг сухих фактов истории, известных каждому, оказывается динамичной прозой, изящной виньеткой, да чем угодно оказывается, поскольку наполняет эту самую историю (семейную, государственную, мировую) художественным компостом личной драмы.

…и все-таки совершенно непонятно, отчего люди, начальствующие и подчиненные, марширующие и распиливающие, наблюдающие и наблюдаемые, не бросят свои нелепые, стыдные, дурно устроенные дела и не обратятся к себе, внутрь себя, почему не поймут всей смехотворности своих попыток «стать» кем-то или «добиться» чего-то, почему не увидят, что решительно невозможно стать тем, кем не являешься изначально, что «все в тебе и все сейчас», и можно «стать» лишь собой...

Пространство брошенного дома вдруг наплывает, окружает – и память кажется скрижалью Завета с линией разлома

Вечером пьет под кустурицу/ наливает рюмку закуривает

Стихи нуждаются в словах гораздо меньше, чем кажется.

Эта девочка-подросток ходит в Катину школу, спит в Катиной кровати, Катины вещи носит, но это не она.
На тринадцатилетие Катины родители собрали полный дом родни, но родни совсем не ее, а другой, неизвестной ей, Кати. И всем этим людям Катя, настоящая Катя, не нужна и не интересна. Никто не подозревает о ее существовании.
В тот день Катя смертельно заболела грустью. Глубочайшей, неизлечимой.

МАСЛОВ Это у них, Вань, на личиках написано живописных.
ТУЗОВ Что?
МАСЛОВ Уроборос.
ТУЗОВ О, Господи!
МАСЛОВ Так и есть, Ваня… Боюсь, вляпались мы таки, Ваня.
ТУЗОВ Куда?
МАСЛОВ В бесконечность.