Рейтинг публикаций

Ромен Роллан, один из немногих эволюционировавший вправо, напишет, комментируя фото: <Это не освободители, это - покорители>.

...к о з л о в а н е п л а ч е т п е т р о в у н а з л о.

Как это назвать? Коллаж или оммаж? палимпсест или просто интертекст? питерский плейбой Евгений Майзель составил это произведение из фраз, которые писали Маргарита Меклина и Аркадий Драгомощенко. Надеюсь, что очень скоро в библиотечке "Митиного журнала" (Издательство "Сolonna-Press") Выйдет томик с перепиской этих, очень важных для современной литературы, писателей. Тогда все эти фразы, цитируемые Майзелем, можно будет прочитать снова - в иной последовательности и в новом контексте.

весь мир кино и важен лишь бюджет мне не понять запутанный сюжет

Сильная сторона прозы Чиганова – удивительно правдоподобное погружение в эпоху. Впечатляющее знание присущей тому времени одежды и актуальной техники, умело стилизованная речь героев, талантливо и ярко описанные реалии практически осязаемого холодного Петрограда – всему этому веришь безоговорочно благодаря серьёзной работе со словом...

Как известно, любое именование произведения искусства, особенно исчерпывающее, не только конкретизирует смысл, сюжет, формы происходящего, но и неизбежно обедняет его содержательную часть за счет потери части ассоциативных, контекстных связей и смыслов.

Человек, у которого не совпали жизнь и судьба, не может быть счастливым. Но я хочу повторить слова Мартина Бубера: «Пусть найдет тебя Дух Бога, и ты сможешь предаться Его воле».

Редкие прохожие, попадавшиеся нам навстречу, наверняка недоумевали: кому это строит столь выразительные гримасы одинокий джентльмен, по-ковбойски прихлебывающий пиво прямо из горлышка...

Что-что – а дорога эта оставалась неизменной с тех пор, как Бог создал корабельный лес, а корабельный лес создал Гржевск.

Он смотрел вслед удаляющемуся автомобилю, пока тот не скрылся из глаз. На душе у старшего лейтенанта Бикмурзина было спокойно как никогда. Он окинул взглядом горизонт и пройденные жизненные пути. Затем спустился к реке и долго смотрел на бегущую воду, доверяясь ей, словно самому дорогому на свете существу.

...Авель стал замечать, как росла в обществе некая категория людей, отрицающая жизнь как ценность. Нет, это был не кураж старых времен, это был не нигилизм с его, пусть и односторонним, но поиском истины. Это не было обыденное пренебрежение духовным, такие люди существовали всегда. Это был даже не цинизм. Это было намного хуже – тупое, бесчеловечное отношение к живому, к жизни вообще, граничащее со звериным оскалом.