Рейтинг публикаций

Удивила Карена и такая обычная вещь, что старшеклассники мельче и субтильнее старшеклассниц. Еще Карену пришлось время от времени общаться с учителем по прозвищу «Колбаса в волосах».

Она пошла вперёд, немного обогнав Маловечникова, и не видела, что творится у неё за спиной. А там у стоящего на месте Маловечникова шея начала расти, пошла кольцами, словно не шея это была, а ядовитая змея, и голова его нависла над шагающей Алиной. Распахнулась огромная, хищная пасть Маловечникова, словно он хотел прямо сейчас проглотить Алину целиком.

И – будем держаться эпоса, не будить – страстей, здесь! Замеса // их – ты не понимаешь (у меня!), так что – и не // будем их касаться вообще! Цянь—нюй есть (как ты от меня уже знаешь) такая пьеса // 13-го века, a в ней – эта поющая героиня.

Рассказ, который вы сейчас будете читать, интересен ещё и тем, как на наших глазах факт жизни превращается в факт художественного текста. Летом мы встречались с Темировым на атлантическом побережье Франции, в городке Аркашон, связанном с именами Жида и Сартра. И старика, описанного в рассказе, увидели вместе, познакомились с ним, когда Вадим только-только приехал от наших друзей из Бордо. Но встреча, на которую я не обратил внимания, задела Темирова, и, вечность спустя, превратилась в превосходно написанный рассказ. Чему можете быть свидетелями уже вы.

Она остановилась, не выходя из тени подворотни, подсветила сигаретой свои псевдо-массивные наручные часы, похлопала меня по предплечью, выкинула сигарету, сняла с моего плеча рюкзак, открыла его, пошарила внутри, вытащила огромный блестящий пистолет, по-моему, с глушителем, повесила рюкзак на сгиб локтя, передернула затвор, снова засунула руку с пистолетом в рюкзак и, не вынимая их оттуда, стала чего-то ждать, поглядывая на часы

Что такое Зло? Это продукт переработки жизни. В некотором роде, шлак

У Андрея Башаримова вышла первая книжка - "Инкрустатор", большой и трудный роман. С чем мы его и поздравляем. Малая проза Башаримова построена по тем же самым принципам, что и его объёмные тексты, поэтому представление о них можно получить и из вывешиваемых в нашей библиотечке миниатюр. Не хочется больше рассуждать о влиянии на Башаримова "нового романа" или о последышах Владимира Сорокина. Это просто хорошая, хотя и не слишком привычная пока что, для нас, проза.

Утром я пишу только стихотворения.

Преступленье входит в наказанье, // и выходит ослик Буцефал, // детская игра в одно касание: // прикоснулся – и навек пропал.

Тем временем, Телекомпания продолжала производить продукцию, а я продолжала руководить службой информации. Правда, процесс этот интересовал меня все меньше и меньше. Было уже понятно, что мы с Телекомпанией не сошлись характерами. Уж очень много было в ней абсурдного, от чего сохранить здравый смысл внутри себя было все сложнее. Я вообще, всю жизнь сбегала из ситуаций, где психическое здоровье можно было только потерять. Я не верю, что один человек, случайно попавший в сумасшедший дом, способен всех там вылечить. Он может только заразиться.

Глава десять. Продолжаем публикацию романа новозеландского прозаика Иджен Варнер, оригинал которого изначально был написан по-русски, а теперь ищет издателя. "Все все мечтают о необычной судьбе, никто не хочет быть серой посредственностью, и если ты сам не можешь стать Моцартом, можешь, хотя бы, стать тем, кто сделает Моцарта великим, открыв его талант миру..."