Рейтинг публикаций

Паутинка бьется. Буре не сорвать, дождю не смыть.

Мэр был такой разнообразный: и рыбный, и львиный, и насекомохвостый, словно он собрал в себя всех существ мира, и – да… он был – чрезмерный! И, только лишь, в нём не было ни капельки от одного обитателя земли – человека. Но человек впрыгнул в его янтарные глаза. Сам? В смысле – сам впрыгнул? А не в том смысле, что мэра зовут Самом.
– Ясненько… – пробормотала Оля, хотя всё ещё больше запуталось.
– Хме! Хме! Хме! – снова рассмеялся Сам и неожиданно спросил по-доброму: –Кушать хочешь?
И тут же выкрикнул слово «суп!», и все сошли с ума.

Вот оно – равенство... То, что пустыми приходим и пустыми уходим – это мы знаем как будто, но прочувствовать не умеем. То есть умозрительное знание. Другое дело свисток. Егорка звук выдал, и ты, Аля, если захочешь – звук выдашь, я – подавно. Будьте любезны! И старик, несмотря на старость выдаст. Всяк. И звук этот, зыбкий, но ровный отправится в небеса, и долетит до самого Престола. Вмиг…

Одна отрада у меня, одна отдушина – дневник. Это я, ещё когда учительствовал, правило завёл. …как будто беседую с сыновьями. Вот по ним я очень скучаю. Без них тяжело. Морально тяжело. Ведь они моя семья. Родные. Оба давно улетели, с первыми разведывательными кораблями. Лёша, как я знаю, – на планету Кеплер 82b, Тёма – на планету, кружащую вокруг Тау Сетие.

К вечеру, когда стихла буря, к дому стали съезжаться гости...

...и тут она услышала скрежет. Тяжёлый, словно стон умирающего великана, гудящий, протяжный скрип. Слева от неё, то, что она принимала в темноте за огромную скалу, оказалось старой подводной лодкой. И она качалась, лёжа на краю пропасти и опасно клонясь вниз. Девочка разобрала полусмытые буквы на боку лодки: СССР.

…мал Зипунок, а мастеровущий, сработал сошку, из постромков хомутишко, влезла Манёк в хомут, Зипунок за сошкой ходит, так и вспахали, и посадили. Так оно так, только Зипунок остался Зипунком, а вот Мария, Маньком впрягалась, Полканицей выпряглась.

...Эмма, так мы назвали нового члена своей семьи, несмотря на все наши ухаживания, чувствовала себя неважно. Если в первые дни она еще хватала клювом хлебные крошки, мушек, червячков, кусочки водорослей и маленьких рыбешек, которых я специально для нее бегал ловить на залив, то к концу недели совсем перестала есть.

Ураган прошел, покрыв землю полуметровым слоем мусора... Вокруг блоков сновали роботы, прибирали и увозили грязь. W-19-Клевер, увязая в чавкающем грязью полиэтилене, продрался к главному зданию и, отметив, стерильную чистоту управления, под руководством роботов, вошел внутрь. Чем дальше он шел, тем больше искрили в голове системы, шаги давались с трудом, словно он тянул за собой локомотив, и все же W-19 дошел до синего куба, в котором прятался мозг главного компьютера.

...кости и камни – доказательство плотности мира, но и они, со временем, обращаются в прах и пыль, гонимые ветром. Выходит, время – самое прочное, устойчивое в мире, но где оно, его нельзя потрогать и попробовать, разве только увидеть его след. А может, наоборот, всё остаётся неизменным...

– Чё ты её слушаешь, Римка? Она же по-человечески не понимает! По-хорошему не хочет! ...Марья Петровна, мы опытные риэлтеры, ваша квартира теперь уже наша, и не будем вдаваться в подробности, хорошо?