Рейтинг публикаций

Счетчик Гейгера не работал, по мере приближения к земле штурман подкладывал под себя сборники со схемами аэродромов, труба ЧАЭС целилась своим дулом прямо в светолюк – ощущение было неприятное. От безысходности и неизвестности Энчо попытался с помощью эмалированной кружки защитить свои честь и достоинство, но с кружкой между ног по самолету не побегаешь. В наушниках были слышны переговоры вертолетчиков с кем-то, кто сидел в районе реактора и наводил вертолеты на цель.

И о чем же я буду писать? Все давным давно уже написано, только и остается, что подобрать чуточку другие слова. Обернуть в красивую льющуюся песню и быть довольным. Да вот не идет песня...

...Эмма, так мы назвали нового члена своей семьи, несмотря на все наши ухаживания, чувствовала себя неважно. Если в первые дни она еще хватала клювом хлебные крошки, мушек, червячков, кусочки водорослей и маленьких рыбешек, которых я специально для нее бегал ловить на залив, то к концу недели совсем перестала есть.

Кажется, не только дни стали короче, но и ночи. Просто стихи какие-то: «И дни и ночи – \ Все стало короче...»

Вот оно – равенство... То, что пустыми приходим и пустыми уходим – это мы знаем как будто, но прочувствовать не умеем. То есть умозрительное знание. Другое дело свисток. Егорка звук выдал, и ты, Аля, если захочешь – звук выдашь, я – подавно. Будьте любезны! И старик, несмотря на старость выдаст. Всяк. И звук этот, зыбкий, но ровный отправится в небеса, и долетит до самого Престола. Вмиг…

Когда детство уходит, забирая с собой всех, кто в те солнечные дни был рядом с тобой, начинаешь понимать, что пустота вокруг тебя – тоже большая ценность, которую нужно беречь. И чем меньше в неё будет проникать инородных тел – особенно живых, дышащих, неугомонных, – тем лучше.

У него появилось новое ощущение: что он, как старший из детей и единственный сын умершего, именно сейчас, пока они наедине, должен отдать ему некий последний долг сыновнего почтения.

Тетя Надя давала мне понюхать заветное розовое масло, и я, зажмурив глаза, представляла совсем другое розовое масло, не духи, а прекрасное кушание: кусок масла розового цвета, который великолепно размазывается по хлебу. А тетя Надя смеялась тому, как я наслаждаюсь этим запахом.
Но масла нам не досталось. Его забрали тетя Лиля и Наташа. Им надо.

...кости и камни – доказательство плотности мира, но и они, со временем, обращаются в прах и пыль, гонимые ветром. Выходит, время – самое прочное, устойчивое в мире, но где оно, его нельзя потрогать и попробовать, разве только увидеть его след. А может, наоборот, всё остаётся неизменным...

А если пойти по первой тропе, то храм божий не минуешь. И там можно прислониться к оградке, закрыть глаза и взмолиться всем прогнившим нутром: «Господи, ты есть, я знаю. Помоги мне в малом, прошу тебя. Помоги лекарством. Отплатить мне нечем. Ты знаешь. Да и не надо тебе ничего. У тебя все есть. Святые большие и малые, великие, преподобные, юродивые и мученики, святители и равноапостольные. А ты меня, малого, не забудь. Помоги». И верите? Помогает. Не всегда, но помогает. Иногда от жалости слеза блеснет. Всех мне жалко.

– Чё ты её слушаешь, Римка? Она же по-человечески не понимает! По-хорошему не хочет! ...Марья Петровна, мы опытные риэлтеры, ваша квартира теперь уже наша, и не будем вдаваться в подробности, хорошо?

…мал Зипунок, а мастеровущий, сработал сошку, из постромков хомутишко, влезла Манёк в хомут, Зипунок за сошкой ходит, так и вспахали, и посадили. Так оно так, только Зипунок остался Зипунком, а вот Мария, Маньком впрягалась, Полканицей выпряглась.