Рейтинг публикаций

Токвиль, рассматривая интеллектуальное средоточие восемнадцатого века, замечает, что главными политическими деятелями страны стали литераторы: что не могло привести к благоприятным последствиям.
Противореча Ф. Бэкону, утверждавшему, что чрезмерное угнетение подавляет волю народа настолько, что революция невозможна, Токвиль утверждал, что они – парадоксально – происходят тогда, когда жизнь населения становится лучше.

Бог любил своё имя Метатрон, коротко Мет. Бездна же терпеть его не могла и часто с иронией называла мужа "этот стульчик". Да и собственное имя Надежда она тоже не любила, поэтому изменила его на Мечта. Первой долгое молчание не выдержала Бездна:
– Я пришла к вам с мыслью о разводе, ибо думаю, что замужество стало моей величайшей ошибкой. У меня больше нет желания жить рядом с этим абсолютным монстром и надменнейшим эгоистом.

Трудно оспорить утверждение о том, что удовлетворение располагает человека к расслабленности и безмятежности, то есть бездеятельности. Поэтому должно существовать и нечто, способствующее его деятельности, и им не может не быть противоположное удовлетворению, а именно: неудовлетворенность, которая, надо полагать, и подвигает его в самосознании к изменению себя в своем существовании в условиях сопротивляющейся среды путем свободы выражения в мыслях, чувствах и действиях.

...та самая эмпатия 2-го рода. Она формирует существенно более продолжительный период, когда человек испытывает дискомфорт. Сосед заболел. Кот обшарпанный пришел. У дочки не получается. Родители на старости лет поругались. Человек рационально-достиженческого склада, без эмпатии 2-го рода и с символьным мышлением на все эти «мелочи» просто не тратит своих сил. А у эмпата 2-го рода от этой самой эмпатии возникает состояние, которое хорошо описал Владимир Семенович Высоцкий – «у меня сплошные передряги».

…ключевым для характеристики деятельности философа является слово «рефлексия». Посредством рефлексии человек делает действительным, реализует и как бы растрачивает, или «проедает» своё Я-бытие, которое становится для него своего рода «шагреневой кожей». Рефлексия – это тяжелый крест человека.

...принятие судьбы есть ключ к обретению единственно мыслимого на земле счастья – душевного мира, стоящего неизмеримо выше всех богатств мира вне нас.

Как показала практика, подавляющее большинство населения планеты до сих пор верит в пришествие социализма как панацеи от всех бед. И, действительно, социализм в определенных формах способен быть таковым до возникновения цивилизации и после ее распада, но является пассивным элементом в ходе развития цивилизации вследствие его архаичности и склонности к стагнации.

В отличие от прочих живых существ, человек способен не только адаптироваться к окружающей среде, но и менять ее осознанно для своих целей и в своих интересах. Человек – единственное существо, понимающее свое пребывание в текущем времени, что само по себе делает его жизнь как ощущаемой, так осмысленно-трагичной, заставляя переживать ее не только в рамках конкретной выгоды, но и культуры. Подобный уровень развития сознания человека как наиболее информационно насыщенного субъекта бытия единственно вносит смысл в существование всего мироздания.

Почему процесс познания, присущий только человеку, является вынужденным для него и вместе с тем ограниченным в материальной основе, но неограниченным – в духовной, и как этим с процессом связано сознание - пришелец из потустороннего, которое, оказывается и тут, но и остается там, показано ниже.

...любое типичное явление отражает тенденцию, выходящую за его непосредственные границы. Иначе говоря, Яга – больше, чем просто персонаж; её образ симптоматичен, свидетельствует о процессах, идущих в глубинах современного русского общественного сознания.

...мы не знаем, чем обусловлены наши жизни, что в них дремлет неизвестного и нами незнаемого, но из чего произрастает вся совокупность нашего наличного бытия.

Это особенно заметно внутри искусства, где переживание постепенно начинает цениться не только как личный опыт, но и как источник эстетической убедительности. Художник всё реже отделяет собственное состояние от творческого процесса. Усталость становится частью визуального языка. Тревога — способом восприятия. В результате, возникает странная зависимость.