Рейтинг публикаций

Я журналист. Иногда ко мне приходят люди, подсоченные, как сосны. Смотришь, оболочка, сохраняющая человеческий облик есть: красиво одеты, по моде причёсаны, но вдруг чувствуешь их полное равнодушие ко всему, почти физически ощущаешь внутреннюю пустоту, от которой тянет болотной тиной. Набрось на них, Богородица, белый платок, защити от беды и страданий… Не виноваты они, подсоченные…

Эх, сколько народу! Четверо очень старых людей – родители мистера Бакета, дедушка Джо и бабушка Джозефина, родители миссис Бакет, дедушка Джордж и бабушка Джорджина. А ещё мистер и миссис Бакет. И их маленький сын – Чарли Бакет. Здравствуйте, здравствуйте и ещё раз здравствуйте! Я рад встрече с вами. Не буду нарушать ваш покой, только немного оградку подкрашу.

...я всегда со смутной надеждой наблюдал на фермах немудрёную, на первый взгляд, жизнь свиней! Я заметил, что они, как и люди, бывают очень разные, но при этом каждой особи свойственна органическая и родовая тоска по устойчивости. Если после этого обратить свой взор на человечество, то становится ясно: всё то, чем мы на самом деле являемся, было бы совершенно невыносимо, без понимания того, что люди, в большинстве своём – тоже хряки. Все, за исключением меня, потому что сам я –чистокровная летучая мышь. Всё, я полетел.

Разрушение Храма было крушением мира. Если Богу места нет на земле, зачем на ней быть человеку? Разрушение Храма — «конец» еврейской истории, и на один и тот же вопрос: как дальше жить?, было дано два ответа. Один — христианство, гнушавшееся миром и жаждавшее от него освободиться, прорваться за границы действительности — к праведности и чистоте. Другой — вызревший в недрах фарисейства талмудический иудаизм, благословивший всё и вся этого мира, сотворённого Богом, с болью и страданьем его. Краеугольный камень этого иудаизма был заложен рабби Акивой.

Заслуга Гартмана перед философией состоит в том, что им наконец-таки был прояснен истинный смысл полемики между оптимизмом и пессимизмом...

Полное отсутствие героев в сообществе может служить мерилом застоя в его жизни, несмотря на внешнее благополучие, и, следовательно, показателем последующего распада или поглощения этого стагнирующего сообщества более активными сообществами.

Человек – существо чрезвычайно сложное и многоаспектное. Хорошей метафорой этой сложности является сюжет о функциях сердца. Долгие десятилетия считалось что сердце – не более, чем насос, качающий кровь. И только в 1980-х годах выяснилось, что сердце является еще и эндокринным органом, вырабатывающим определенные гормоны. Это неожиданное открытие побудило прийти к выводу, что вообще функции органов в живом организме может быть не так просты и до конца не ясны. И это дает основания опасаться, что радикальное вмешательство в человеческую природу, сколь бы продумано оно не было, будет таить в себе немало сюрпризов...

...если в Боге воля извечно озарена светом его разума и поэтому не может хотеть ничего другого, кроме самого Бога, как всеединого (Бог, конечно же, хочет свои творения, но именно в том смысле, что он хочет самое себя во множественности своих творений), то в твари эта же воля может хотеть самое себя в своей исключительности, а именно в своей противоположности тому, что́ в твари составляет ее вечную идею, как идеальное начало в ней.

Мировой неолиберальной утопии может быть противопоставлена не мировая антилиберальная утопия, а утопия русская, или американская, индийская, китайская и т.д. Безусловно, на подобные действия способны лишь страны-цивилизации, обладающие серьёзным геополитическим и культурным потенциалом. Малые страны в этой грядущей битве гигантов оказываются аутсайдерами, не способными выжить.

...из века в век подавляющее большинство людей руководствовалось в своей жизнедеятельности верой в то, что людям дано ценою как личного, так и коллективного усилия воли преобразовать эту юдоль скорби в цветущий сад, и только философскому умозрению открывается, что этот цветущий сад подобен вечной линии горизонта...

Красота формы произведения воздействует на наши эстетические рецепторы, но вовсе не на рецепторы этики. Эту трагическую истину вполне ощутили, пожалуй, только в двадцатом веке. Что же такое этика? Эта субстанция в наше время как-то ускользает от осознания и "визуализации", ты не находишь? Ритм внутри пшеничного зерна? Причина существования мира? Логос внутри каждой вещи? А если проще? Законы этики? А что мы знаем о них, мы – рабы эстетики? Ведь мы тотальные ее рабы.

...Проблема, однако, в том, что мы не знаем, в чем заключался этот обряд. Никто из его участников (в том числе Геродот и Плутарх, которые тоже прошли посвящение), так никогда и не рассказали о том, что видели. Судя по всему, что-то гораздо более серьезное, нежели просто клятва, удерживало их от откровений[6]. Известно лишь, что после обряда у людей исчезал страх смерти.