Проза

 

Глава шестая

Испытание невесты

 

 

 

 

В этот поздний вечер журналист Андрей не спешил домой. Сотрудники уже разошлись, редакция опустела. Спецкора  одолевали мрачные  мысли. С тех пор, как он разошёлся с женой, раздумья о беспросветном одиночестве постоянно преследовали его, и этот безызмотный клубок не имел конца.

Андрей достал из шкафа початую бутылку портвейна, наполнил стакан и залпом осушил его. Пододвинул поближе горшочек со страдательно растущей перечной мятой и откусил нежный листочек. Это была его любимая закуска, которая никогда не приедалась и всегда была под рукой. Прелесть её состояла не только в неповторимом мятном аромате, сколько в том, что закуска постоянно воспроизводила самоё себя.

Продолжая источать невесёлые мысли, Андрей повращал горшок, критично осмотрел  потраченный   кустик  и пробурчал под нос: «Совсем заели бедное растение! Готовы под корень сожрать!»

Он полил мяту из  графина и убрал в шкаф – на вырост. 

«Надо бы Вадиму в гараж позвонить» – подумал спецкор. И набрал номер.

 – Вадим, ты ещё в гараже? – спросил он. – Зайди ко мне в редакцию…  Разговор есть.

Водитель не замедлил явиться пред светлые очи своего давнего друга. Бывший спецназовец не любил сентиментальных бесед, а потому был настроен скептически. Он знал слабости Андрея, и, снисходя к ним, терпел  излияния «кореша», стараясь переводить подобные беседы в практическую плоскость. «Опять захандрил Андрюха, – думал Вадим, переступая порог редакции. – Опять  утешения ищет».

 – Чего звал-то? – обратился он к спецкору, присаживаясь на краешек стула.

  Андрей помолчал, почмокал губами и выдавил из себя:

 – Хотел вот с тобой насчёт Петра, нашего оператора, посоветоваться. Совсем парень с катушек съехал. Чокнулся! Только и думает, что о своей Алёне. Вина хочешь?

 – Я за рулём, – отмахнулся Вадим. – Петруха наш влюбился,  а не чокнулся,  должен тебя поправить.

 – Не надо меня поправлять, я тебе не трусы! – разозлился  Андрей. – Влюбился… чокнулся… это одно и то же. Меня другое беспокоит. В своём умопомрачении он не способен сейчас на объективную оценку. Что он знает об этой девице?! Мужик совсем потерял голову!     

 – Жениться не напасть, да как бы не пропасть, – вдохнул Вадим. – Но это его выбор; я не собираюсь вмешиваться в личную жизнь Петрухи.

 – Не собираешься? А я вот собираюсь, – нервно заходил по комнате Андрей. – Ему надо оглядеться...  а не бросаться с головой в омут. Мы с тобой стреляные воробьи и то ведь попалились! Не разглядели вовремя своих девиц. Это сейчас у тебя нормальная вторая жена. А в первый раз? Вот скажи, стал бы ты жениться, если б заранее знал, кем окажется твоя милейшая невеста. А оказалась она, по твоим же словам, склочным и злобным существом. Ещё и изменила тебе под конец! Думаю, ты не хочешь, чтобы с нашим другом произошло нечто подобное?

 – А ты из-за чего развёлся? – ушёл от ответа Вадим.

 – Я-то? Слепой был. И  Петруха сейчас слепой. Я разве тебе про свою  не рассказывал? – потёр лоб Андрей. – Понимаешь… Не вынес её фальши. Поначалу  думал, ну, привирает девка... Думал, что это можно как-то подправить, как-то скорректировать. У жены в детстве было избыточно жёсткое воспитание, и она, часто  вынуждена была врать, изворачиваться. Такая бывает у детей защитная реакция в ответ на  воспитательную агрессию со стороны отца. Компенсация страха. Постепенно враньё вошло в её кровь и плоть. Вот так! Со временем я понял: сформировавшуюся личность переделать невозможно. Можно только смириться с её страстями, как с данностью. Но это оказалось свыше моих сил.

Андрей остановился, недоумённо поднял плечи и постучал себе кулаком по лбу. Он никак не мог взять в толк, как его, стреляного воробья,  так дёшево смогли провести на мякине.

 – Да присядь ты, не маячь, – сверкнул глазами Вадим.

Спецкор послушно сел.

 – Я её не виню, – продолжил он, смягчившись. – Свою бывшую жену. Кто из нас не врёт? Таких не встречал. Но некоторые врут постоянно. Постоянно! Для них это так же естественно, как вороне каркать или таракану шевелить усами. Быть собой – привилегия добрых людей. А злые люди вынуждены прикрываться, напяливать на себя маску добряков. Они вынуждены!  Человек гнилой изнутри понимает, что быть злым не хорошо. Просто неприлично! И не выгодно. Особенно когда замужество в перспективе. Ну, а когда цель достигнута – маска сбрасывается. Такие вот оборотни!

Андрей помолчал и неожиданно спросил:

 – Кстати,  Алёна пользуется макияжем?

­ – Не знаю... Я же её не видел, – удивился Вадим. – А причём тут макияж?

 – При том! Избыточный макияж – показатель лживости. Приукрашивать свою внешность – значит втирать очки окружающим. Желать, во что бы то ни стало,  всем нравиться. Но это, верно, когда проявляется в гипертрофированной форме.

 – А давай её пригласим съездить с нами на какую-нибудь съёмку, – оживился Вадим. – С глазу на глаз – многое прояснится.

Андрей снова встал. Ему не сиделось. Заведённая в нём нервическая пружина скоморошьего синдрома  не давала   оставаться на месте.

 – Это хорошая мысль, – отметил он. –  Мы к ней приглядимся. К этой девице. Заодно испытаем, устроим какую-нибудь провокацию.

 – Тебе Петруха устроит провокацию. Мало не покажется, – нехорошо прищурился Вадим. – Тоже мне провокатор нашёлся!

 – Не кипятись! Эту ювелирную работу я беру на себя. Всё будет тип-топ! Кстати, – оживился спецкор. – Неплохо было бы разузнать о её семействе. Чем дышат её родители, какие у них взаимоотношения.

 – Ты ещё анализы у неё возьми! – рассвирепел Вадим. – Сделай генетическую экспертизу.

 – Ну, анализы – анализами… Это может и лишнее… А вот психологический тест на совместимость с Петрухой, я бы провёл. Если у неё, например, холерический темперамент, то совместная жизнь им не покажется мёдом. Холерикам вместе трудно ужиться. А флегматику с холериком ещё трудней.   

 – Темперамент не главное. Главное, выяснить какая страсть преобладает в человеке, – заметил Вадим. – В каждом из нас уживается множество страстей, но каждый имеет одну-две основные страсти. У кого-то это непреодолимая лень в сочетании с обжорством, у кого-то – злоба и осуждение. Это может быть лживость, хвастовство, блудливость …

 – Ну, это с позиции верующих людей, – усмехнулся Андрей. – Вот вы с Петрухой православные, церковь посещаете. Вам, вообще, Бог велел терпеть. Сносить все страсти и смиряться, когда вас тычут мордой в грязь.

 – Главное в отношениях – умение сдерживать эмоции, контролировать свои нервы, – спокойно отреагировал Вадим. – Терпимость!

 – Ну что ж… Испытаем её терпимость! – хмыкнул спецкор. – Это я беру на себя. К тебе будет только одна просьба.

 – Какая? – насторожился Вадим.

 – Самая невинная! Постарайся её рассмешить во время нашей поездки. Просто рассмешить и всё!  У тебя есть такой талант.

 – Зачем мне её смешить?

 – Э-э! – загадочно  протянул Андрей. – Я любого человека могу определить по смеху. Понимаешь, когда человек смеётся, он полностью раскрывается. Это ещё Достоевский заметил. В смехе каждого человека прослеживается своя, неповторимая интонация. Одному ему присущая мелодия смеха.

 – А какая у меня мелодия смеха? – заинтересовался Вадим.

 – У тебя? У тебя заразительный, раскатистый смех с бархатистыми нотками.  По нему можно определить, что ты открытый, добродушный человек. Внушающий доверие.

 – Спасибо… утешил, – рассмеялся Вадим. – А у тебя смех нервический. Я бы сказал, ядовито нервический. С истерическими бабскими нотками. Из чего можно сделать вывод, что ты человек неуравновешенный, склонный к конфликтам.

 – Ну, это ты загнул! – смигнул обиду спецкор. – Да, я часто вступаю в конфликты, но, как ты знаешь, я всегда отстаиваю правду!

 – Ладно, не обижайся! – примирительно похлопал его по плечу Вадим. – Звони Петру. Пусть приглашает свою Джульетту. Посмотрим на эту голубку.

Воскресное утро выдалось на редкость задорным. В молодом ветерке ощущалось медовое дыхание весны; снег практически сошёл. У входа в телецентр, рядом с «Нивой», переминалась съёмочная группа.

 – Долго ещё ждать твою подругу? – не выдержал водитель, обращаясь к Петру. Может она день перепутала?

 – Алёна только что звонила, – ответил за оператора Андрей. – Она в пробку попала. Надо подождать.

 – Да вон она идёт, – очнулся Пётр. – Заводи мотор.

             – Слушай, Вадим. На выезде из города надо в магазин заехать, – проронил спецкор. – Купить водки, колбасы… ну хлеба ещё.

 – Какая ещё водка?! – возмутился оператор. – У нас съёмка в краеведческом музее. При чём тут водка? Я Алёне обещал…

 – Мало ли что ты обещал, – прервал его Андрей. – Сам знаешь, как у нас часто меняются планы.  Мы едем на городскую свалку. Будем делать репортаж из жизни бомжей. Тут без водки не обойтись, сам понимаешь. Их иначе не разговоришь.

Подошла Алёна. Пётр представил её друзьям, потом обратился к девушке:

 – Извини, Алёнушка, нам дали другое задание. Мы едем на городскую свалку бомжей снимать. На сегодня музей отменяется. Не обижайся.

 – А почему я не могу поехать с вами на свалку?

 – Но это же свалка! Там грязно. И контингент там соответствующий.

 – Можно я всё-таки поеду? – обратилась Алёна к Андрею. – Я вам не помешаю.

 – Да я-то не против, – усмехнулся спецкор. – Вот только съёмка будет не из  приятных. Можете испачкаться. Как бы вам потом не пожалеть.

 – Ничего, – ласково улыбнулась Алёна и посмотрела на Петра. – Не пожалею!

 -тогда поехали, – заговорщицки подмигнул водителю Андрей.

В машине разговорились. Андрей пел дифирамбы Петру, тот недовольно отмахивался. Алёна улыбалась:

 – Что вы его до небес возносите. Его достоинства мне  известны.  Давайте лучше о недостатках.

 – Всё у нас от родителей. И достоинства и недостатки, – разглагольствовал спецкор. – Вот у вас, сразу видно, – добрые родители. И недомолвок у вас не бывает. А у меня частенько со своими возникают стычки. Вы довольны своими родителями?

 – Я люблю своих родителей, – с доверчивой простотой призналась Алёна. – Родители… Они от Бога. Как их можно не любить, не быть им благодарной!

Алёна на мгновение задумалась, глаза её  исполнились нежностью. И продолжила:

 – Знаете, когда родители поздравляют меня с Днём рождения, я им говорю: «В чём тут моя заслуга?… Это я вас должна поздравлять с моим появлением на свет Божий и благодарить... Без вас меня бы не было…"  

 – Вы верующая? Все тут верующие собрались… Один я среди вас атеист, – усмехнулся Андрей. – Хотел бы я понять, в чём она ваша вера? И что вы верующие испытываете?

 – Вера не от убеждения, она – от сердца. Объяснить словами это состояние  невозможно! – заметила Алёна. – Как, например, объяснить слепому от рождения, что такое радуга? Или как глухому понять, чем отличается нота «до» от ноты «фа»… Это Господь посылает…   Просто ваше время ещё не пришло… 

 – Значит я, по– вашему, слепоглухой? Спасибо за откровенность! – обиделся спецкор. – Вот вы утверждаете, что Бог есть любовь… Как тогда объяснить, что Господь наказывает детей за грехи родителей? Где тут логика?

             – Что ты пристал к девушке? Любовь… не любовь… наказание… – подключился Вадим. – Наказание – от слова  «наказ», назидание… Нераскаянные страсти родителей передаются детям, а от них внукам и далее. Дети отвечают не только за себя, но и за родителей. Когда потомок изживает свою главную страсть, Бог освобождает от неё  и его предков. Всю родовую цепочку. В этом и проявляется милость Божья. Его любовь.

 На этом беседа застопорилась. «Да, девица не заурядная», – подумал спецкор. – Крепкий орешек.  Есть в ней стержень. Такую не просто раскусить».

На выезде из города заехали в магазин, купили две бутылки водки, закуску и через полчаса добрались до карьера. Там размещалась городская свалка. Шлагбаум у КПП был открыт, через него проезжали мусоровозы, доверху гружённые бытовыми отходами.

 – Не пойму, для чего тут контрольно– пропускной пункт установили, – удивился оператор, обращаясь к спецкору.

 – Тут контролируют не то, что ввозят, а то, что вывозят, – ответил спецкор. – Например, могут вывезти просроченную  колбасу на продажу. Те же консервы. И отравить людей. Да мало ли какую заразу могут вывезти предприимчивые дельцы…

Охранник долго рассматривал удостоверение спецкора. Он никак не мог взять в толк, что может  интересовать съёмочную группу на свалке. Потом достал телефон.

 – Я должен позвонить начальнику охраны, – заявил он. – С какой целью вы приехали на объект?

 – Да всё согласовано, – поморщился Андрей. – А цель… Цель  исключительно практическая. Наша задача показать, как происходит утилизация отходов. Мэр собирается тут завод по переработке мусора строить.

 – Завод – это хорошо… Это правильно! – одобрительно кивнул охранник. – Ладно, проезжайте…

Минуя КПП,  "Нива" поехала по краю огромного карьера. На противоположной стороне, подъехавшие мусоровозы вываливали мусор. Стоящие ниже бомжы, методично разгребали его металлическими крюками и складывали добычу в большие целлофановые мешки. Петя попросил водителя остановиться:

 – Надо общий план снять, – пояснил он. – С этой точки хорошая перспектива открывается.

Он выскочил из машины и включил камеру.

Внезапно всё видимое пространство огласилось мощным многоголосым карканьем и шелестом тысяч крыльев. Небо закипело, покрылось воронёнными всполохами, мгновенно изменив свой цвет. Это одномоментно взметнулась ввысь многотысячная стая воронов. Оператор ахнул и перевёл камеру  с наездом в  резко почерневшее небо.  

 – Какой потрясный кадр, – застонал Петя. – Вот так подфартило!

Невдалеке показался идущий по дороге бомж. Он приближался к «Ниве».

 – Посмотри, Петруччо, какой типаж, – высунул Андрей голову из машины. – И вполне себе с бородой.

Он вышел из салона и, облокотившись на капот, стал поджидать гостя. Тот, подойдя поближе, приветственно поднял руку:

 – Привет  жителям большой земли! Каким ветром занесло вас в наши края?

 – Привет почтенному Робинзону Крузо! – подыграл ему Андрей, протягивая руку. – Наш парусник свирепой бурей занесло на ваш благоуханный остров. Хотелось бы пополнить корабль провизией и питьевой водой, а заодно осмотреть ваши владения.

Бомж угодливо осклабился, обнажив сиротливо  торчащий зуб, в виде одинокого рифа. Ему явно импонировало такое романтическое начало.

 – Есть ли у почтенного капитана огненная вода? – поинтересовался он.

 – О да! – живо откликнулся спецкор. – Мы выкатим вам несколько бочонков прекрасного ямайского рома. Боцман (обратился он к Вадиму), отгрузи из трюма огненную воду и заморскую закуску. Но  для прохладительной беседы надо пригласить несколько аборигенов. Можете организовать?

 – Легко! Мы посетим мою тайную дачу. Она находится в глубине острова, в месте, недоступном для пиратов. Сейчас там кашеварит бывший людоед Пятница со своей подругой. Они готовят обед  для местных туземцев.

Бомж  аппетитно почмокал:

 – Есть лакомство и для вашей прекрасной дамы, – подмигнул он Алёне. – Сегодня я обнаружил большую пластиковую коробку с изумительным сливовым джемом. Глупые белые люди выбросили его на помойку. Они решили, что джем испортился. Но стоило только снять  верхний слой…

 – Спасибо, – испугалась Алёна, выходя из машины. – Мне сладкое противопоказано. – И перевела разговор:

 – Меня Алёной зовут. Я вас вот слушаю… Судя по вашей речи, вы образованный человек. Нелегко вам тут, наверное, живётся…

 – Знаете, что на кольце у премудрого Соломона было написано? – улыбнулся бомж. – «Всё пройдёт, и это тоже пройдёт». Позвольте представиться: Николай Петрович Лузгин. Бывший учитель словесности.

 – И как вы сюда попали «учитель словесности?» – поинтересовался Вадим. – На этот остров невезения?

 – Да так… – посуровел Николай Петрович. – Я работал в средней школе, в одной из среднеазиатских республик. Русский язык и литература. Когда Союз распался – русскую школу закрыли. Квартиру, как водится, отжали местные националисты. Решил перебраться в Россию, хотя родни у меня тут нет. По прибытии на историческую родину, захотелось отметить это эпохальное событие. Проставился  местным бусалыгам околовокзальным. В результате оказался без документов и без денег. В милицию обращаться не стал, боялся, что депортируют на родину. Помыкался, помыкался… Теперь вот здесь прозябаю. У нас тут многие на свалке без паспортов.

 – Мы постараемся вам помочь, Николай Петрович, – вздохнул Андрей. – Сделаем запрос по месту вашего жительства и восстановим документы. И будем решать вопрос с гражданством. Вы можете рассказать вашу историю на камеру?

 – О, нет-нет! – испуганно замахал руками   бомж. – После вашего сюжета нас  здесь просто изничтожат! Это вы зря… Может вам ещё рассказать, как полиция нас тут обирает?!

 – То есть, как обирает? – насторожился спецкор.

 – Очень просто! Мы собираем битое стекло. Каждую неделю приезжает машина, и мы сдаём его. Это наш основной заработок. А следом приезжает патрульная машина. И собирает свою мзду. Каждый из нас обязан заплатить полицейским определённую сумму. А кто денег не наберёт – сжигают его лачугу. На той неделе подожгли моего товарища. Едва успел выскочить с обгоревшими волосами.

 – Ёк-макарёк! – скрипнул зубами Вадим. 

 – Ничего, мы этих полицаев выведем на чистую воду, – заявил спецкор. – Я привлеку к этому делу прокуратуру… Возьмём их с поличным! Ну а пока, давайте посетим вашу «дачу».

Группа, ведомая Николаем Петровичем, спустилась по тропинке в карьер, к  озеру. Его иссини чёрная гладь, дымилась от едких, миазматических испарений; от них слезились глаза. В этом озере не могло выжить ни одно живое существо, включая мух и комаров. Наверное, в нём погибли даже вредоносные бактерии.

 – Это правильно, что вы надели бахилы, – обратился бомж к Алёне. – Ходить по свалке в модельных туфельках, по меньшей мере, смешно (он хотел сказать: «большая дурость») Намедни, я тут ноги промочил, так, представляете, вся кожа слезла! Зато грибок на ногах излечил. Напрочь!

 – Это мне Вадим бахилы дал. Я-то собиралась совсем на другую съёмку, – смутилась Алёна. – Вырядилась вот! А как это озеро называется?

             – Оно неприлично называется, – улыбнулся бомж, поправляя замызганный воротник. В переводе на литературный язык – мёртвое  озеро. 

Группа поспешила покинуть безотрадное место. Они двинулись дальше, преодолевая буераки, заваленные разнообразным экзотическим мусором – вещественным свидетельством минувших эпох.

 – Петь, сними это, – обратился спецкорк оператору. – Тут вот газета «Пионерская правда», ещё брошюра «Коммунист» с портретом Генерального секретаря.

Впереди, по ходу следования, курился сиротливый  дымок; ощущался сладковато-пряный аромат какого-то рыбьего варева. Обойдя пригорок, путники увидели стоящего у костра вислоусого мужчину в куцем плаще. Он палкой помешивал что-то в ведре, висящем над огнём. Рядом, за