Лаборатория слова

Масштабное исследование Ирины Плехановой о военной и антивоенной литературе России и зарубежья

Сборник научных статей Ирины Плехановой «СВОйна: испытания русского слова» вышел в 2026 году вторым изданием в московском издательстве «Директ-Медиа» с маркером 18+. По сравнению с первым изданием «Поэзия и проза СВОйны» (2025), опубликованном в Ульяновске, книга расширена и дополнена. Больше внимания уделено предыстории СВО – поэзии и прозе Донбасского конфликта в 2014-2022 гг. Неологизм «СВОйна», подчеркивающий, что СВО – это своя война для русских, сохранен автором в названии обеих книг. Какова же СВОйна в современной литературе, как видят ее писатели к 2026 году? Ирина Плеханова дает ответ на эти вопросы как ученый и исследователь военной поэзии и прозы.

Текст и контекст

В сборнике «СВОйна: испытания русского слова» 21 глава против 11 в первом варианте, объем книги вырос почти вдвое. В книге анализируется русская военная проза и поэзия 2013-2025 гг. на примере творчества Юнны Мориц, Елены Заславской, Анны Ревякиной, Анны Долгаревой, Марии Ватутиной, Игоря Караулова, Амира Сабирова, Александра Сигиды-младшего, поэтов эпохи Русской весны – Алексея Мозгового и Игоря Безлера, и периода СВО – Сергея Лысенко, Егора Воронова, Асвальда, Влада Маленко, Дмитрия Артиса, Дмитрия Филиппова и многих других авторов. Ирина Плеханова уделила внимание всем заметным именам русской военной литературы современности.

Достоинством книги является помещение этой литературы в исторический и современный контекст. В книге проанализированы проза первых лет советской власти, военная поэзия Великой Отечественной, литература национальной измены – записки коллаборантки Лидии Осиповой, которая радовалась освободительным немецким бомбам в 1941 году, и классика внутренней эмиграции – дневники Михаила Пришвина, начавшего с апологии Гитлера и пришедшего к похвале Сталину.

Современный контекст представлен как антироссийской литературой эмиграции, так и украинской литературой последних лет, проанализированной на примере творчества Сергея Жадана. Для полноты картины исследован и роман Марии Степановой «Фокус», номинант американской премии National Book Award 2026 года, в котором рассказывается о смене самосознания героини с русской М. на еврейку А, то есть показано желательное направление развития русского самопонимания в современном мире. Давая такой широкий обзор, книга помогает читателю перенастроить оптику, уйти от эмоционального восприятия к рациональному анализу, не только чувствовать, но и мыслить на сложные, острые, важные темы последних лет.

СВО: катастрофа или трагедия?

Книга начинается с обзора двух поэтических антологий первого года СВО: «Поэзия последнего времени» (2022) и «Воскресшие на Третьей мировой» (2023). В первом сборнике представлены стихи эмигрантов и релокантов, голоса из-за границы, во второй – поэзия русских поэтов, живущих в России.

В «Поэзии последнего времени» СВО воспринимается как катастрофа, она приводит к полному распаду личности и деградации русского языка, которым отказываются говорить поэты эмиграции. «Воскресшие на третьей мировой» – это стихи тех, кто увидел в происходящем смысл, русскую реконкисту. В антологии эмиграции поэты, гордящиеся тем, что они личности на высокой ступени развития, демонстрируют поразительную чуткость к коллективным настроениям, но только настроениям своей среды. Страх за себя, свой статус и комфорт не позволяет им пробиться к более общему смыслу событий, все они остаются на уровне, где самое главное – травма от разрыва с Западом, утраты привычных ориентиров, страха от того, что страна и народ повели себя не так, как удобно проводникам западной культуры, и тем обесценили их позиции. Читать эти стихи тяжело, поскольку в них чистая эмоция, не замутненная рефлексией, и эта эмоция – животный страх за себя и претензия быть единственно значимым в истории голосом России.

В книге «Воскресшие на третьей мировой» показан другой путь – не отдельно от своего народа, а вместе с ним. Сострадание превращает бессмысленный хаос в трагедию: СВО оказывается результатом ошибок и заблуждений, распада СССР и неудачной политики, но эти события ведут к преображению страны и людей, что и показали «Воскресшие на третьей мировой».

Поэт в поисках героя и смысла

Значительная часть книги посвящена поэзии на войне. Ирина Плеханова задается вопросом, каков смысл поэзии в военное время? И находит ответ: это участие в живом действии, поиск смысла войны – полемодицея, утверждение христианской этики любви, создающей жизнь, в отличие от ненависти, жизнь разрушающей, а также создание этической эстетики принятия неизбежного. Исследователь показывает, что новые темы военной поэзии на самом деле не новы, новым их делает опыт проживания. Это темы времени, смерти, Бога, правды. В сравнении с поэзией Великой Отечественной войны исследователь отмечает отсутствие агитационных стихов и образа врага. Война часто изображается вне идеологических нарративов, как экзистенциальный выбор и пример стойкого гуманизма, где гуманизм понимается как христианское самопожертвование.

Также в книге рассматривается проблема функционирования лироэпоса в условиях длящейся исторической неопределенности 2014–2022 гг. – в период Минских соглашений, когда энтузиазм защитников Донбасса ограничивался политическим решением российского руководства вернуть Донбасс в границы Украины на определенных условиях. Ради этого курса игнорировались украинские военные преступления и были отданы значительные донбасские территории, которые пришлось освобождать дорогой ценой после начала СВО. Исследователь ставит вопросы о возможности катарсиса при отсутствии разрешимой перспективы, о характере объединяющего героя в расколотом обществе, о применимости архетипических сюжетных моделей защитника и воина. Автор приходит к выводу, что лироэпос фиксирует неразрешимость трагедии: подвиг не устраняет конфликт, а катарсис подменяется идиллией или мистериальным предчувствием. Лирическая доминанта при ослабленной эпике делает повествование поэтоцентричным; новизна проявляется в дискретности, многоголосии и хронотопе «здесь и сейчас». В сравнении с классикой военного лироэпоса – стихами Ольги Берггольц и Александра Твардовского – поэмы Анны Ревякиной («Шахтерская дочь», «Мы здесь живьем»), Елены Заславской («Новороссия гроз. Новороссия грез», «Nemo», «Элиас»), а также произведения Марии Ватутиной и Анны Долгаревой дают парадоксальное решение главного вопроса: героем неопределенного времени оказывается сам поэт.

Западная культура: за и против

В разделе о поэзии Александра Сигиды-младшего ставится проблема соотношения интеллектуальной рефлексии и военного опыта. Интеллектуализм западного типа, основанный на образцах европейской культуры, многим представляется недопустимым во время войны с коллективным Западом. Поэзия и правда жизни Сигиды свидетельствуют: человек, глубоко погруженный в европейское интеллектуальное пространство, на фронте с 2014 года, продолжает воевать на СВО и осмысляет свой военный опыт в категориях рыцарства, воинской чести, империализма, колониальных войн. Для многих патриотов, читающих только русскую классику и благополучно пребывающих в тылу, в этом есть тревожная неоднозначность, пробивающая брешь в мировоззрении и вызывающая сильное эмоциональное неприятие.

Для решения этого парадокса Ирина Плеханова задается вопросами: каков образ лирического героя, как решается проблема насилия и пацифизма, какова роль культурных аллюзий и неотрадиционализма в поэтике автора. Ответ на эти вопросы строится на материале сборников «Орфография ненависти» (2019) и «Уходящая раса» (2024), в первую очередь на стихотворениях «Раубриттер», «Солнцеворот-2014», «В поисках неведомого Ворошиловграда», «Пацифистам» и других.

Исследовательница показывает, что интеллектуальная позиция Сигиды исключает непосредственность и прямую коммуникацию: война анализируется филологом через ассоциативный язык аллюзий, отсылок к европейской классике, мифологии, библейской, античной и эзотерической, а также к рок-культуре, немецкой, французской, югославянской. Лирический герой предстает не в маске простака и не суровым бойцом, а одиноким сомнительным рецитатором-грабителем, ищущим на войне неведомые тропы и артефакты, то есть новый духовный опыт. Поэт десакрализует войну, но участвует в ней как доброволец, человек чести, для которого главное условие правоты – быть не свидетелем, а действующим лицом истории. Сигида отвергает пацифизм как дьявольское искушение, утверждая необходимость непримиримости к врагу и знания истории. Неотрадиционализм поэта видится исследовательнице открытой системой, не допускающей ценностного релятивизма: классическая форма стиха, силлаботоника, точная рифма, строгая строфика показывают дисциплину духа и приверженность высокой норме. Миссия поэта на войне, как и во время мира, – явить духовную независимость вопреки всему, защищать высоты культуры как последние рубежи ее существования. Военная лирика Сигиды представляет уникальный опыт интеллектуального освоения войны, где культурная память, филологическая рефлексия и погруженность в пространство европейских литератур усиливают трагическое чувство истории, а неотрадиционализм становится формой сопротивления деградации и смерти.

Индивидуализм и коллективизм: условия совместного действия

В книге ставится также один из важных вопросов современного российского общества – о роли индивидуализма в эпоху перемен, когда стоящие перед страной проблемы требуют консолидации и мобилизации. В такой ситуации главной задачей представляется воспитание коллективизма, а индивидуализм считается вредным и опасным. Ирина Плеханова показывает ложность этой идеи на примере поэзии Игоря Караулова. Индивидуализм как духовная независимость – основное условие работы поэта. Эмоции индивидуалиста те же, что и у других, но его рефлексия не всегда согласна с нормами, что дает новый неожиданный ракурс и позволяет сочетать ощутимую энергию с побуждением к действию. Интеллектуальная честность приводит к разрыву с западной моделью рефлексии, сарказм против концептуализма корифеев западнического искусства создает к беспощадную простоту постфевральской эстетики.

Философы на войне и о войне

В разделе «Философский потенциал прозы о СВОйне» анализируются работы Александра Дугина «Русская война» (2015), Андрея Коробова-Латынцева «Философ и война. О русской военной философии» (2022). Ирина Плеханова рассматривает также созданный в 2023 году сборник памяти Владлена Татарского «Всем всего светлого и ясного» (2023), куда включены эссе не только профессиональных философов Владимира Варавы, Юрия Пущаева, Александра Бовдунова и других, но также размышления писателей и критиков, например, эссе поэтессы Елены Заславской о Даше Дугиной и Дарье Треповой, очерк фантаста Вука Задунайского о том, можно ли победить в войне с помощью террора, размышления поэтессы Натальи Макеевой о слиянии сетевой и обычной войны.

На основе философских идей этих книг в сборнике Ирины Плехановой анализируется военная проза самого Татарского, Германа Садулаева, Евгения Журавли, Натальи Курчатовой, Дмитрия Филиппова и других авторов. Показано, что война дает практические ответы на многие вопросы социальной философии: кто идет на войну – невротики или пассионарии, происходит ли на Украине или Донбассе этногенез по Гумилеву, какова роль советского наследия в событиях русской реконкисты, как проявляется в военный условиях свобода воли, соразмерна ли личность народу, возможно ли опровержение абсурдности человеческого бытия проживанием феноменов военной жизни. Ценность личного опыта воскрешает забытые идеалы: веру в Бога и Родину.     

Историческая память: конфликт интерпретаций

В книге рассмотрены и другие острые вопросы современного этапа СВО как русской реконкисты: может ли поэт быть пророком и кому это нужно, какую роль играет в осмыслении СВО христианский образ Богородицы, чем отличается лирика эпохи Минских соглашений от поэтики СВО, что общего у классической и новой военной прозы и чем ониразнятся, как отражен в литературе опыт СВО в промежутке контракта, какие алгоритмы самооправдания создают те, кто выбирает внутреннюю эмиграцию и чем это кончается, какими литературными средствами преодолевается отчуждение от истории, закончилась ли в литературе гражданская война столетней давности и как она повторяется в наши дни.

Наряду с историческими и поэтическими вопросами в книге затрагиваются и вопросы остро актуальные: какова природа идущей войны, какое будущее ждет украинцев после нее. Вопрос о предыстории событий рассматривается на примере документальной прозы 2014 и последующих годов, переписки Людмилы Квашиной из Донецка и Натальи Пращерук из Екатеринбурга, и моей книги «Луганск-2014. Город на передовой», созданной на основе дневниковых записей. За описанием реалий города на войне, увиденных и прожитых гражданскими, а не ополченцами, стоит попытка использовать филологический и философский инструментарий не только для проживания, но и для анализа ситуации, понять, какая война грохочет за окном: гражданская или колониальная, почему это не антитеррористическая операция, как утверждает украинская власть, а этноцид.

Размышления об этом наводят на следующий вопрос: что будет после войны? Он занимает важное место в мировоззрении и авторов, и персонажей, попавших на страницы сборника Ирины Плехановой. Так, Наталья Курчатова в своей книге «Русь милая, люблю тебя: Донбасс накануне спецоперации» излагает взгляды Александра Ходаковского, военного и политического деятеля ДНР, об отношении украинцев к войне и возможном будущем. Ходаковский считает, что если Россия победит, эта война будет восприниматься как стихийное бедствие, страдания не оставят вражды, а совместная жизнь в одной стране затянет все раны. Сохранение же украинского государства и внедрение в сознание людей по ту сторону границы антирусской версии истории с помощью механизмов украинской государственности позволит и в будущем использовать Украину как инструмент против России.    

Главный вопрос книги, как и главный вопрос российской жизни в эпоху СВО: какие люди не только идут на войну, но и осмысляют войну, создают образы, которые объяснят наше время и нашу жизнь современникам и потомкам? Вывод Ирины Плехановой парадоксален, как и сами события: настоящее гражданское общество России, борющееся за интересы всего народа, это деятельные индивидуалисты, то есть носители личностного исторического самосознания с активной позицией. Они не поддаются имитации культуры, саботажу, влиянию среды, берут ответственность за страну и историю. По мнению исследовательницы, деятельный и даже жертвенный индивидуализм – новое социальное явление. Он не противоречит традициям коллективизма, потому что принимает судьбы коллектива, но по собственной воле и в результате личного решения. В результате новая военная проза разнолика, но индивидуальные проблемы участия человека в войне выстраиваются в ряды, которые зависят от доминанты сознания – деятельной воли или ранимой души. Оправдание войны неотделимо от сохранения человечности и свободы воли перед лицом смерти. Попытка ответить на эти вечные вопросы делает военную литературу СВОйны живой и интересной, позволит ей продолжаться во времени и пространстве.