Яркость мгновения. Проект «ЗИЛАРТ» вступил в фазу завершения

 

 

 

       Важное событие произошло 29 октября в градостроительной истории Москвы. Руководитель градостроительной политики Москвы Сергей Лёвкин официально сообщил, что первый дом в жилом комплексе «ЗИЛАРТ» построен и готов принять новосёлов. Таковым стал «Дом-комета», спроектированный архитектурным бюро «Сергей Скуратов ARHITECTS».

       Для Москвы это событие важно, в первую очередь тем, что оно знаменует собой финализацию одного из самых публичных московских градостроительных проектов. Комплекс «ЗИЛАРТ» строится на месте знаменитого московского автомобильного Завода им. Лихачёва. В результате политики деиндустриализации Москвы завод исчез, и перед московскими властями встала задача освоения новой территории. Согласно проекту, принятому в 2013 году, «ЗИЛАРТ» включает в себя 29 домов, офисы, магазины, девять детских садов и школу, которая должна стать самой большой школой в России. Это 6,4 млн. кв. метров недвижимости, что вполне сопоставимо с другим московским мега-проектом «Москва-Сити».

       Помимо жилья на территории комплекса появятся набережная, зелёные насаждения, зона отдыха и даже искусственные холмы, долженствующие оградить отдыхающих здесь от ветра и городского шума. В перспективе – устройство музея: планируется, что в «ЗИЛАРТ» разместится филиал Государственного Эрмитажа.

       Можно говорить и о решении транспортной проблемы: рядом с новым микрорайоном уже действует станция МЦК «ЗИЛ».

       Значимость «Дома-кометы» для всего проекта связана с непосредственным местоположением это дома. «Комета» будет встречать всех, кто въезжает на территорию комплекса из центра и по Варшавскому шоссе. И уже поэтому у неё есть все возможности стать визитной карточкой района. Отсюда – повышенные требования к качеству архитектуры. «Дом-комета» – это не просто жильё бизнес-класса, но и архитектурное произведение архитектуры, по которому можно судить о современном состоянии московской архитектуры в целом.

       В этом контексте выбор архитектурного бюро для выполнения этой задачи оказался безусловно удачным. У «Сергей Скуратов ARHITECТS» – большой опыт разработки проектов на базе индустриальных территорий. В первую очередь речь идёт о «Красном Октябре» - комплексе жилых зданий, спроектированных на месте фабрики, и о жилом комплексе в Хамовниках, строящемся на месте завода «Каучук». Новый проект Скуратова получил своё название благодаря выразительной форме и фасаду. Рядом с «Кометой» вскоре должно появиться ещё одно здание, состоящее из четырёх корпусов, чья стилистика сочетается со стилем «Кометы».

 

 

       Сам Скуратов акцентирует внимание на эстетической связи, существующей между «Кометой» и советским конструктивизмом. Впрочем, никаких прямых заимствований в доме Скуратова искать не стоит. Скорее, можно говорить о внутреннем созвучии. Благодаря элегантной форме, а также обилию стекла на фасадах, архитектор создал эффект устремлённости вперёд. На символическом уровне похожее устремление было присуще и советскому авангарду. За девяносто с лишним лет, т. е. с момента рождения конструктивизма, строительные технологии смогли уйти далеко вперёд и «Комета» это предельно наглядно демонстрирует. Этот восьмиэтажный дом кажется удивительно лёгким и по-своему воздушным.

       Если же искать формы и стили, с которыми «Комета» находится в более очевидном диалоге, а каждый новый объект неизбежно вступает в диалог с прошлым, то напрашиваются ассоциации и с европейским модернизмом 20-30-х годов, а также с хай-тек, первые ростки которого появились в те же десятилетия. Впрочем, закруглённость фасада обнаруживает сходство и с конструктивистскими проектами. В любом случае такой диалог ни в коей мере не является заимствованием: Скуратов создаёт самостоятельное, оригинальное произведение архитектуры, которое, как кажется сегодня, со временем станет одной из московских достопримечательностей.

       Помимо собственно архитектурных связей здание обладает и символическим контекстом. Как заметил Освальд Шпенглер, дом – это символ космоса. Соответственно, архитектурный стиль неизбежно несёт на себе отпечаток стиля общекультурного, а общие представления эпохи о мире символически воплощаются в архитектуре. «Дом-комета» не является исключением.

       Та же внешняя лёгкость конструкции имеет символические коннотации. Когда здание демонстрирует своим обликом прочность и основательность, оно, тем самым, декларирует свою связь и с землёй, на которой построено, и с изначальными, онтологическими основаниями бытия. В той же архитектуре конструктивизма, в частности, подобная устойчивость присутствовала и это вполне объяснимо: революционное общество считало себя началом новой эпохи в истории человечества, по сравнению с которой все предыдущие столетия воспринимались лишь как нечто предварительное, предисторическое. С этой точки зрения лёгкость «Кометы» может быть интерпретирована как некая беспочвенность нынешнего времени. И в таком символизме есть своя правда. Какую связь с почвой может продемонстрировать современный капитализм, для которого давно уже не существует национальных границ, а национальные ценности превращаются в фикции?

       И само название дома в современном контексте обретает специфические коннотации. Траектория движения современного общества, а, точнее, современной социально-экономической модели, смутна и неопределённа. Эта модель боится будущего, и само упоминание о движении вперёд порождает чувство тревоги и страха у её адептов. Сегодня очевидно, что всё дальнейшее её существование связано с кризисом и углублением социальных болезней. И сегодня она живёт, во-многом, за счёт будущего. Так же, как и владельцы «ЗИЛАРТа» и его будущие жильцы: размеры ипотеки за квартиры уже заботливо обозначены на соответствующих сайтах. (Цена 1 кв. м в «ЗИЛАРТ» колеблется от 172,3 до 411,6 тысяч рублей, цена квартиры – от 6,6 до 55,2 миллионов.)

       Но ведь и судьба «Кометы» – это полёт в неизбежность, исчезновение в космических пространствах. Но прежде, чем исчезнуть, комета успевает восхитить нас своей яркостью.

       На уровне непосредственного восприятия «Комета» оказывается сходной с кораблём. Это обстоятельство расширяет список стилистических созвучий. Так, в частности, в орбиту «Кометы» попадает нью-йоркский Флэтайрон. Но символические коннотации от этого меняются незначительно. Корабль так же есть символ движения. А вопрос о том, куда устремлено это движение, остаётся открытом. Впрочем, сам архитектор и его творение и не обязаны давать нам подобные ответы. Но, если предположить, что объект – это символ целого, то бессмысленно искать ответы подобного рода у тех, кто видит себя в роли капитанов этого корабля. Сегодня будущее в равной степени закрыто для всех, и капитаны знают не намного больше матросов. Данное обстоятельство не является исключительно российским; это мировой «тренд».

       Эстетика дома, построенного Скуратовым, ни в коей мере не спекулирует на декадентских элементах современности: она чужда интеллектуальным изыскам постмодернизма, актуализирующего и подчёркивающего апокалиптические настроения. «Дом-комета» - это, скорее, стоик, живущий на закате эпохи или в переходное время, что сегодня, по сути, одно и то же. Девиз стоика: «делай, что должно, и будь, что будет». И комета летит, рассекая пространство-время.

       В любом случае, время изменится, а творение «Сергей Скуратов ARHITECS» останется. Новая реальность создаст новый символический контекст. И то, что сегодня читается как безосновность, беспочвенность, завтра будет восприниматься как волевая устремлённость вперёд, которая в связи с ясностью цели не нуждается в подчёркивании своих связей с прошлым. И в таком, новом контексте само прошлое конвертируется в силу полёта, что в полной мере оправданно и справедливо: прошлое обретает подлинную ценность только перед лицом будущего.

       Сегодня сложно сказать, как будет восприниматься современность с позиций будущего. Можно предполагать, что оно останется в будущем как некое мгновение, аналогичное английскому Fin d’Epoque, русскому Серебряному веку, немецкому Веймару. Но, благодаря таким произведениям современной культуры, как «дом-комета» Сергея Скуратова, есть надежда, что потомки будут считать нынешнее время достаточно ярким.