“Объясни, что ужасного может случиться с тобой?” \ Я ответил святому, что мир оскудел в безобразиях; \ Что Земля – это кладбище видов, мучений юдоль; \ Что вонючей грунтовкой зачем-то все двери покрасили... \\ Он сказал: “У людей от такого случаются колики. \ Не менжуйся; давай посидим и подремлем спокойненько.”

Так вот, я лег в маленькой комнате, а она пришла, разделась и улеглась на меня. Вскакиваю, а она говорит: “Что ты делаешь в моей постели?” И видно, что она так смущена, ей так неловко. “Извини, -- сказал я, -- сам не понимаю, как такое получилось” -- мы теперь только и делаем, что извиняемся и раскаиваемся. Стали ласковые и заботливые, и больше не кричим, как только поняли, что только и ждем, когда она умрет, когда освободит нас. В нас закончилась любовь, одна обязанность осталась. Одна (пауза) порядочность.

Календарь утрат, череда потерь, горький грустный март, бедный мой апрель. И нет светлых дат, всюду боль теперь, почернел наш сад. Человек, ты – зверь?

...мы должны предположить существование некоего более высшего блага, которое бы отменяло благо более низшее, связанное с удовлетворением материальных потребностей, в свете которого становится очевидным: в мире существует нечто такое, что для человека дороже его собственной жизни, а именно, его нравственное достоинство как субъекта свободной воли.