Рейтинг публикаций

...если сущность поэзии понимать как откровение самого языка, а не души поэта, как гул языка по Барту, как бессодержательное откровение его собственной красоты, то дело наше примет иную окраску.

Один рано погиб, утонув в реке, как будто был позван и взят духами Природы, с которыми он говорил как равный в своих стихах. Другой рано оставил поэзию, тоже словно призванный на подвиг самоотречения – отречься от своего творческого дара, чтобы совершить духовный подвиг в самой жизни. Такие же жертвы – Веневитинов, Лермонтов, Грибоедов, Кольцов, Есенин, Клюев, Гумилев, Хлебников, Маяковский. И Пушкин, конечно. И Блок. И Цветаева. Этот ряд можно далеко расширить. Их судьбы жертвенны. Священные жертвы Аполлона.

...«Сами знаете, что в повседневном практическом виде лучше всего связывают небо и землю светопотоки, дожди, снегопады. И философски осмысливая и отображая такие связи, и используя в более широком, «втором» значении образ якобы мягкого, пушистого и даже окрашенного спокойным религиозным светом снегопада, автор жестко и честно раскрывает подлинную картину теперешней петербуржской жизни. (...)"

В литературе последнее время меня волнуют скорее вопросы философского порядка. Я слишком много ранее рассказывала «историй», «биографий», «историй любви», и в книгах, и в сценариях (этому, среди прочего, был посвящен цикл передач, над которым я работала на телевидении). Осознаю, что человек, особенно легендарные личности, часто переосмысливали «эти истории», переиначивали. Культура часто делала и делает из любви ее антипод.

В пронзительно желтолицом «Желтом Ангусе» нет, к огорчению многих япономанов, даже оттенка модного попсового дзэн-буддизма, нет совсем муракамиевщины. Зато настоящей Японии, незаметной, пастельной, еле слышной — хоть отбавляй.

единственные, кто никаких иллюзий не строил и так прямо с плеча правду-матку и рубил – это два наших великих литературных гусара, Денис Давыдов и Михаил Лермонтов

"Виват, Россия! виват драгая! Виват надежда! виват благая!"

«Только в прозе я Довлатов», - передавал свое самоощущение писатель – словно и нам оставляя подсказку, мостик, метод исследования, вариант подхода к ускользающей личностной полноте.

Вспоминаю, каким увидел его первый раз. Крепко сбитый мужчина с острым взглядом. Взгляд – словно насквозь просвечивал. Просветов…

...что узнает лирических герой стихотворения и как влияет это знание на его дальнейший жизненный выбор.

Андрей Тургенев «Месяц Аркашон»; Антон Ульрих «Гурман»; альманах «Городорог».

Только до крайности истончившийся за последнюю четверть века слой ученых знатоков, а также преданных избранной стезе учителей русской словесности и настоящих ценителей поэзии ощущает его поэтическую высоту, подчас легко поднимавшуюся до вершин истинной гениальности.