Рейтинг публикаций

Глаза – цвета незасохшего дождя, в абсолютной гармонии с джинсами, рубашкой цвета отсутствия цвета. Приобретены в комиссионке

Гену Огурца нашли на стройплощадке с проломленной головой. В своем сером пальто лежал он в скрюченной позе, заваленный строительным мусором, досками, старыми ящиками.

– Столько всего падает с неба и оказывается на земле… – сказал я. – А куда ж этому добру еще деться? – согласился лысый.

Девочка сразу ему понравилась: она была красивая, чем-то похожая на куклу. Правда, около ее левой брови, со стороны виска, темнела клякса родимого пятна. Но Петька решил про себя, что это не считается.

Глобальный массовый психоз, вызванный цифровизацией сознания, привел к появлению особой карликовой культуры, не позволявшей никому жить в полный рост. И поэтому каждый карлик, который оказывался на полсантиметра выше остальных, тут же признавался великаном. Все карлики непременно должны были верить, что они живут в эпоху великанов. Они должны были верить, что не сегодня-завтра возводимая ими пирамида потребления, «новая наука и технологии» изменят мир к лучшему.

Дверь распахнулась, и Коля очутился в своей пестрой комнате, из которой утром панически бежал в предчувствии Апокалипсиса; его колотило, как в лихорадке; мокрый свалявшийся мех прилип к телу, больше напоминая драную одежку бомжа, а не ультрамодную шубу с плеча Дейва Гехана; ниже колена трепался большой лоскут разорванных джинсов.

Чтобы окончательно подействовать ему на нервы я перестала стирать его рубашки, отказывалась мылить его жирную спину и покупать ему шампунь от перхоти. - Папаша,- сказал он на это моему другу, ваша мамаша рискует потерять друга.

Биомассу пускали туда, где её не хватало. Своё тело можно было завещать на те нужды, которые казались человеку особенно актуальными. На биоудобрения в теплицы, на корм свиньям или питательному планктону. Какой-нибудь удивительный здоровяк мог рассчитывать, что его разрежут на органы. Особенно толерантные люди и романтики могли завещать своё тело «на исполнение этнических обрядов».

Автор считает нужным заявить, что относится к имени А. П Чехова с огромным уважением и за реплики персонажей ответственности не несет.

Я торжественно переставляла ноги от одного шедевра к другому и без конца радовала свой глаз. – Тебе нравится?! – блестели мои глазки, рассматривая картоны из цикла «Смертные грехи».

Такое ощущение, что все годы, которые ты положил на то, чтобы кому-то что-то доказать, что все время, покуда выкашливал свою примитивность через прокуренные бронхи, что все часы-минуты-секунды, что были даны тебе для того, чтобы заявить, вычлениться и воздвигнуть себя над другими, с тем, дабы, заявив и вычленившись, рявкнуть: «Я!» – оказались простеньким, убогим и пошлым комиксом на самого себя