Рейтинг публикаций

...о свободе, независимости и богатстве в стране, лишившейся Аляски, можно только мечтать.

Подняв зеркальце и убедившись, что оно разбито окончательно и бесповоротно, В. П. крякнул с досады и, зачем-то заглянув в него и увидав себя и мир странно искажёнными в его осколках, – вздрогнул, ибо мир, утратив привычные черты, вдруг приобрёл какую-то чудну́ю текучесть и зыбкость;

Тропинки упираются в шумные площади или закрытые пространства, куда приходят ежедневно обмениваться товарами и мыслями. И это называется городом, полисом, человеческим общежитием. Как всякий самостоятельный организм, он живет своей логикой и своим разумом.

Муха летает между прутьев решетки, выбирает каких-то пару прутьев и летает между ними. Как будто собачка, наученная садистом-дрессировщиком, петляет между ног с каждым его шагом по арене цирка, муха петляет между двух прутьев решетки

Я должна убить карлика

Если есть заграничный сексуальный акцент, то можно быть нищим.

Сходство это дополнялось тем, что у Вани в дипломате меж гаечных ключей, старых кранов, болтов, гаек, прокладок покоился обёрнутый в засаленную газету томик барона де Секонды, более известного публике как Шарль де Монтескье. Ваня Никсон был вольнодумец и в компании профессоров и сантехников

Мне приснился сегодня ночью (ну почти приснился) // перед страшной душной грозой очень странный цикл.// Я сразу увидел его как некий многоярусный компактный куст, обсыпанный // белоснежными, синими и розовыми цветками. // Цветки были мелкими, а строфы короткими. // Сам же куст – был какой-то праздничный и веселый. // А главным героем этого цикла-куста был ты.

Убей меня,— сказал он, поправляя галстук...

Если в следующей жизни я буду кошкой, я хочу родиться здесь, на Кипре. И не просто на Кипре, а где-нибудь неподалеку от песчаного берега с отелями «Лорд» или «Золотой Залив». Там, на открытом патио, мимо которого струится искусственной голубизной ручей, перетекая водопадом в бассейн, там, где белые пластиковые столики спускаются с каменной плитки на искусственную траву и дальше на пляж, там, в ресторанном дворике, где начинает своё утро завтраком разноязыкая полуголая толпа, там буду вести я свою полосатую, свою счастливую, свою рыжую жизнь.

Папин отец тоже давно умер. И был у нас один Пан Тадеуш, угрюмая, часто не очень разговорчивая фигура за нашим столом, а иногда появлялся его сын, игравший роль дяди в нашей скупой коллекции настоящих и случайных родственников.