Рейтинг публикаций

Если слышно себя и тебя, будут слушать себя.

Он прекрасно понимал, что разложение тогдашней России начинается не с пресловутого «хождения в народ», что пропагандировали Чернышевский и его друзья, а с «хождения в правительство».

Не поддавайтесь либеральному диктату ‒ он не менее опасен (в смысле выхолащивания сути вещей), чем любой другой, особенно если не очень вежествен.

Родина – страдалица, землица – кормилица, и хозяйка на ней Женщина, Мать, – гигантский очаг жизни, пламя которого поддерживается инстинктом материнства.

(...) человек может быть понят, да просто замечен, только в момент падения, или подъема. На самом деле, как видим, движение есть совершенно необходимое условие и падения, и подъема. И у Толстого этот подъем, это движение в сторону от черной дыры происходит, потому что его герои понимают: падение не может быть бесконечным. В этом и есть, на мой взгляд, главное, и очень ведущее в сторону <реализма>, отличие на самом деле Толстого от на самом деле Достоевского, герои которого могут падать в пропасть до бесконечности. У Толстого смерть сильнее! Он чувствует ее острей, а Достоевский привык, притерся. Его расстреливали, в конце концов, уже. Его на каторге убивали. И он столько раз умирал за рулеточным столом!

...то, что мучительно и благоговейно не понимаешь, остается только пережить, осмысленно прожить, сделать своим опытом; это касается не только поэзии, но и многого в жизни; это касается самой жизни, если она для нас – таинство. Я пережил первую встречу с Мандельштамом, как переживают эпифанию – ошеломленно.

...такого рода текстотворчество...

Биографическими данными поэта и архивными фотографими с Мариной Викторовой поделилась Ольга Евгеньевна – мама поэта Владислава Пенькова.

Можно случайно начать книгу писать, но написать ее случайно нельзя. Загреба начал писать, потому что ему явилась форма для наполнения. Витавшая где-то в платоническом – в платоновском мире, упала с неба, нашла его голову.

Однажды я в очередной раз устал ждать того чудесного, неуловимого момента, когда моя двенадцатилетняя дочь возьмёт наконец с полки маленькую книжку Пушкина и раскроет её -- чтобы непременно присоветовать ребёнку поменять Александра Сергеевича на Михаила Юрьевича, (о напрасные чаяния!), -- и я уцепил за мягкий серый корешок этот самый том, вытянул его из стопки подобных и перечитал "Пиковую Даму".

...У открытого микрофона кто-то попытался читать стихи, зазвучало народное творчество ЛИТО из Приозерска под баян, но внимание слушателей рассеивалось между этим происшествием и желанием погасить стресс одной-двумя стопками. Теплоход, набирая скорость, летел к причалу Университетской набережной.