Рейтинг публикаций

Представляется странным только одно – как философ может так долго заблуждаться?

Внешний мир бесцеремонно вторгался в их жизнь. И если телеэкран с его развязно-нагловатой навязчивостью можно было и погасить, то как отключить митинг, что несколько дней хамил под окнами. Толпа народу, собранная на деньги, что-то демонстрировала в угоду одним политикам, создавая давление на других. С утра до ночи орали громкоговорители, выплескивая децибелы призывов и попсы.

Муха летает между прутьев решетки, выбирает каких-то пару прутьев и летает между ними. Как будто собачка, наученная садистом-дрессировщиком, петляет между ног с каждым его шагом по арене цирка, муха петляет между двух прутьев решетки

...Восторженная и радостная жизнь бурлила только в деловых кварталах, на площадях и центральных улицах. И было в этой радости что-то истерическое. Каждый житель старался выглядеть остроумным, общительным, продвинутым. Не оттого, что ему было действительно весело, не оттого, что ему были интересны другие люди, а потому, что так требовали неписаные правила «успеха», и чтобы им соответствовать, половина города сидела на антидепрессантах.

Беру с книжной полки томик Бунина, открываю на первой попавшейся странице, глазам предстаёт рассказ «Роман горбуна». На чистом листке сверху посередине строки пишу: «Роман толстяка». Читаю дальше: «Горбун получил анонимное любовное письмо, приглашение на свидание…» Я пишу: «Толстяк по электронной почте получил анонимное любовное письмо…»

Цветаева говорила: успех – значит успеть.

В Женькиной голове мгновенно созрел план террора: незаметно подойти и стать сзади, она обернется, от неожиданности испугается – и завизжит.

Почему березы оказывают на человека такое чудодейственное воздействие, никто не знал

...то, что кажется хаосом на одном уровне является частью упорядоченного процесса на другом более высоком уровне.

Там она хлебнула снобизма, жила в общаге, жалась к стенам, смотрела пустым взглядом в окно, читала всякую чепуху, потом нашла себе подружку, такую же чушку-юшку с Юлланда, и теперь я думаю, что мне удалось с ней сблизиться по той же причине: ей было не с кем, и в ней была печаль, которая делала ее притягательной.

Этот таксопарк сейчас заброшен. // Там сейчас находится не знаю // что. И даже десять лет назад // он напоминал не знаю что. // Рафиков сейчас уже не встретишь, // кажется, что все они и сгнили // там, в этом проклятом таксопарке // и от них остались лишь усы