Рейтинг публикаций

Когда Гитлер узнал, что какой-то щупленький еврейский парнишка топчет его шляпу, он совершил самоубийство.

Мы побежали следом. Коридор изгибался, ветвился, и мы едва видели в прыгающем круге света, куда сворачивает Бог. Длинная, до пят ночная рубашка путалась у Него под ногами, и Богу приходилось на бегу по-женски придерживать одной рукой подол. По пути куда-то исчезли милиционеры, и скоро из преследователей остались только мы с Королевиным, который потерял простыню и теперь бежал, картинно работая руками и экономя дыхание. Вдруг впереди открылась дверь, мы прибавили и ворвались вслед за Богом в ярко освещенную комнату. Там, на расставленных вдоль стен стульях, сидели наши - Петрович, электрик Женя, зять, оба милиционера и пожилой доцент Егор Данилович. Когда вошел Бог, милиционеры встали и, взяв Его за руки, выстрелили Ему из пистолета в живот. У Него потекла кровь, и Он упал. Мы немного постояли около Него, а потом Бог умер, и мы пошли по домам.

Он обнаружил себя сидящим на скамейке в совершенно незнакомом месте, в незнакомой части света. Вокруг был, наверное, город. Стояли дома, ездил транспорт, виднелся узкий канал, а еще дальше - другой берег канала, набережная и опять дома, таинственно-угрюмые, выстроившиеся в одну сплошную линию, пяти-шестиэтажные, похожие друг на друга, но разные. Ходили, бежали и стояли люди. Люди - белые, условно европейского вида, грингос, как сказал бы Хорхе Кампос. Но он ничего не говорил, безуспешно пытаясь понять, что происходит.

Мать уставилась в один из ржавых разводов на стыке потолка и стены и молчала. Плотно сжатые губы и образовавшиеся жесткие складки вокруг них выдавали несогласие. Я чувствовала, что внутренне она сопротивляется моему решению определить её именно сюда.

нарежьте мне море лимонными дольками без чаек отчаянья море – и только!

Его зовут Тишина. \ Его зовут Сновидение. \ Господин Забвение \ из страны привидений. \ Когда-то у него \ было имя, \ моя маленькая овечка, \ но давно его все позабыли, \ и назвали его Умри.

Последние дни уходящего лета \ похожи на дни уходящего года. \ В них столько такого же - зимнего - света, \ в них та же печаль, хоть другая погода.

Есть в каждом часе секунда \ Не такая как все секунды \ Не найдёте такой секунды \ Посекундно часы перерыв \ Она состоит из пауз \ Между секундами часа \ В эту секунду время \ Делает перерыв

Мир снова и снова меняет маски, и «переколдовывается» сказкой, забытой в зрелом возрасте, в который раз возвращаясь в тот праисторический миг, когда человек впервые поднял голову вверх и задержал там завороженный взгляд.

горничные – это такие женщины...

Наверняка и героев этой книги кто-то без труда узнает, и это неудивительно в случае такого автора-бытописателя.

...сантименты в сторону – на войне как на войне.