Рейтинг публикаций

Даже дураку знакомому с географией понятно, что настоящий Юг это тоже самое, что настоящий Север, и даже ещё покруче будет. Это умственно. Физически же все мы, жители Северного полушария, знаем, что если идти на юг, то постепенно станет теплее. Причём, что самое забавное, до того юга, где холоднее, чем на севере от нас просто не дойти, так что Юг - он тёплый. К тому ж героям нашей истории заниматься такой бессмысленной с их точки зрения хренотенью, как знакомство с географией было совершенно ни к чему, потому что занимались они в основном тем, чтобы стырить или украсть или слямзить или скоммуниздить что-нибудь такое, что плохо лежит или ещё каким-нибудь способом надыбать денег.

Дождь сочится, точно плачет о прошлом могуществе: о! византийская мощь ливня! о! имперская роскошь его оснастки! Тут порфирия – зал с пятибашенным грозным шкафом, где хранятся облачения басилевса, иные из которых убраны камнями так густо, что не гнутся даже; дождь плачет над своей судьбой, оплакивает себя.

Местные жители знали: не успеет сойти дневной жар, и едва неразличимая прохлада коснется морского побережья, как на берегу появится старый человек...

Я перестал понимать, кто я есть на самом деле, прекратил видеть свое отражение в глазах окружавших меня людей. Кем же я был?

-...Бросьте их, на что они вам?! Они не знают, что вы их любили. Им не будет горько. Им будет никак! Проснитесь, Праслов!

Ах, Рубенс, Рубенс. До чего ты точен в сотворении дряхлой и похотливой старости, но и в отражении красоты здоровых человеческих отношений точен не менее. Могуч ты невообразимо, но разве понимание этого и многого другого, посещающее нас в старости, добавляет капельку тому, чего не было – таланту?!

И понеслось после этого. Не в сотовом дело, из матрицы счастья вытащили...

Этот матч всколыхнул весь город, он нарушил привычный ход будней, оставил за бортом семейные дрязги, бытовое пьянство, опостылевшую работу, мерцающие в каждой квартире по вечерам холодные и безжизненные телеящики, изо дня в день, из ночи в ночь, секунда за секундой без устали шприцующие население.

мы пытаемся приподняться над единственным доступным нам измерением, но не в силах этого сделать; наша пресловутая логика не даёт нам совершить переход.

Вот уж действительно та тема, когда встречаешься раз в секунду из вечности и расходишься на никогда, на все остальные секунды…

...женщин за рулем называли всадницами без головы, инспекторов ДПС – Фуражкиными, мелкие ДТП – коцками, крупные ДТП – мясным салатом, плохие дороги – обгаженными, хорошие дороги – взлетками, начальство – Соломонами, проституток – бабоньками, тонированные автомобили – сварщиками, старые автомобили – крошевом, быстрые автомобили – завистью, медленные автомобили – печалью, водителей немецких автомобилей – фюрерами, водителей японских автомобилей – узкоглазыми, водителей грузовиков – засонями.

Она мертва и жива особым образом. ...Она очень жива, она без конца жива, она без конца тараторит про что-то, про важное и неважное вперемежку, она подает монетку скрипачу в переходе метро, она хочет в оперу, она мерзнет и просится в кафе выпить глинтвейна, она жива, она живее некуда...