Рейтинг публикаций

...Они повторили – «это только первое предупреждение. Оно не страшное. Оно как дружеская беседа», и что у отца еще есть время. Он должен им денег, и они добрые, они дают ему время их достать…

Интересно в очереди. Чего только ни услышишь! Рассказали, что 80 % нашего населения имеют излишки веса, а 60 % детей страдают ожирением.

...слышался голос монаха: «Если вы пришли справить с Ним вечно справляемую теперь Вечерю перед Его смертью, то будьте бдительны, но и мягкосердечны...», и тут же золотистой, посреди холода и ночи, вспышкой огня расцветала келья старца Льва посреди Оптиной Пустыни и уходящей зимы в огромном бескрайнем мире...

Вы такие же, как мы, а мы – такие же как вы… И все вместе мы слились в остров радости, живущий по своим законам и гармониям искусства… Мы не способны, мы больше не хотим воевать, и поэтому – войны не будет… Но мы способны к другому: мы можем оценить и понять, и рассказать про малейшее ваше движение, про самый неуловимый помысел преступления… И вот тогда - бойтесь нашего суда, потому что мы, люди искусства, страшнее, всех провидцев мира. Войны не будет… войны не будет... войны не будет… Иначе, придём мы, тихие художники, судить алчущих вас. Безжалостно и трезво...

Любое заточение истины в форму искажает её, а бездействие приводит к гниению. Возможно, существует институт и мавзолей истины. Истина – это труп.

Залез я кое-как в сугроб, утоптал себе местечко, штаны спустил и присел. А когда закончил, из спущенных штанов выгреб двенадцать горстей снега! Двенадцать горстей за три минуты!

Отношения между сёстрами, как всегда между работающими вместе, когда каждый знает, кто чем дышит и кто во что горазд, были предельно, по-семейному, просты и доверительны. В бесконечно повторяемых, из дежурства в дежурство, рассказах о себе они знали не только подноготную каждой, но и постоянно упоминаемых близких и дальних родственников, привычки и особенности характеров мужей

В институте мы со Славиком не дружили. Он был сыном дворничихи и жил в подвале на территории какого-то завода, а я был сыном отставного офицера и жил в четырехкомнатной квартире. Так что налицо было социальное расслоение. Почти революционная ситуация. Я по его классификации относился к обеспеченным, а он – нет

Я перестал понимать, кто я есть на самом деле, прекратил видеть свое отражение в глазах окружавших меня людей. Кем же я был?

А здесь стреляли. Я стрелял… так как-то получилось… сложились обстоятельства… Странно, вроде бы именно я стрелял… точно я, и, в то же время, не я… Оно само как будто. Такое необычное обстоятельство, наподобие головокружения. Вот, у вас кружилась когда-нибудь голова?

Они все выше взлетают над полуденным бульваром: двое мужчин и женщина, стрелки и их спасительница-медсестра. Они неспешно парят над городом, чтобы запомнить его навсегда весенним и мирным. Как три жука, три ангела-хранителя. А горожане внизу поднимают головы, удивляясь и осуждая непорядок. И кто-то знакомый и ветреный, взмахнув вслед рукой, кричит: - Ну вот, компания «Иллюзион» летит на войну.