Рейтинг публикаций

Во время одной из первых командировок в Чечню какой-то бывалый солдат пояснил мне, что на войне совершенно необязательно искать приключений на свою задницу. Пусть ты даже и репортер. Только расслабься, и неприятности сами тебя найдут.

Память о достойных делах предков — необходимое условие жизни любого общества, каждого конкретного человека. Жаль только, что мы так не умеем ее хранить. Свидетельством тому является страшная участь, которая постигла прах В. Н. Тенишева.

Сны Карла были беспокойны, неприятны и непонятны. Всего их было два. Первый – про то, что он проснулся, и понял, что его зовут Карл Либкнехт, он коммунист, революционер. Он поднимается на последний бой с врагами: тупыми генералами, властолюбивыми королями, скаредными помещиками, алчными фабрикантами. Карл мало что запомнил из этого сна, но особо не расстроился, потому что эта история снилась ему не первый раз. Во втором сне он снова был Карл Возлюбленный Рыцарь, отважный воин на деревянном коне

Но когда это началось? Когда ушла Полина? Когда не стало работы? После той попойки с друзьями? Нет, скорее еще раньше.

рассекая океан, смеясь, славя и являясь

Зия Акмал преодолел множество дорог и не встречал мудрецов, поскольку их на свете не существовало. Но этот старый погонщик верблюдов почему-то тянул его к себе. Они заварили чай, купленный еще в Гульстане, и тихо вели беседу о хадисах Пророка. Вокруг укладывался на ночлег караванный народ, отовсюду слышался тихий говор. Ночь опускалась на караван, словно косматая шапка степняка. Зия Акмал лег на кошму, закинул руки за голову и посмотрел на небо. Затем вдохнул степного воздуха, объял взглядом россыпи звезд, после чего веско произнес: - Вообще Бог - это все сущее, но народу об этом говорить не надо. Так сказал уважаемый Ибн Рушд.

Дверь каюты была открыта. Кузя вошёл и замер. Был в каюте полумрак, неяркая настольная лампа освещала спящую в его койке обнажённую женщину. Он спала на животе, одна рука была заброшена за голову. Спина её была спиной русалки,/а талия была тонка,/на бёдрах можно собирать фиалки,/и белым флагом падала рука.

В. Пелевин вроде бы призывает к молчанию, как к конечной истине, но... Зачем же тогда их писать?

Если мой звонок разбудит её сегодня, она сгонит лёгкой рукой завесу сна с лица, пройдёт неслышной походкой к пузатому телефонному аппарату цвета слоновой кости и скажет «аллё». И опять мне ничего невозможно будет понять.

Вы, вероятно, не знаете, а ведь я когда-то был хорошо знаком с Владимиром Семеновичем Высоцким. Да-да, тем самым Высоцким. Больше того: мы с ним были друзья не разлей бензин. Случай помню, был. Однажды, мы с Владимиром Семеновичем покоряли Эверест. Я в ту пору страстно увлекался альпинизмом. Романтика, знаете, шестидесятники, мать их… физики лирики, Окуджава. Высоцкий наверх щемится и щемится, я за ним не поспеваю и не поспеваю. Как собака устал. А за спиной еще веревки, карабины, на поясе ледоруб, как у Троцкого в башке. Закричал Володе: не могу больше, устал! Что мы там наверху забыли?! А он мне: терррррпи! И напевает: если друг оказался вдруг… На гнилуху давит

Для кого-то она была героиней, для кого-то - преступницей

...Больше всего мне мечталось попасть на Аляску, но это выходило слишком дорого. Хотелось еще в Новый Орлеан и Сан-Диего, в Аризону и Колорадо, в Сиэтл и в Орегон, где жили русские старообрядцы, в Йеллоустоунский национальный парк с его гейзерами, но в конце концов я улетел в Сан-Франциско с тем, чтобы потом перебраться на восточное побережье.