Рейтинг публикаций

И пошли мы. Я в косухе на голое тело, тряпку на шею повязал, волосья силиконовой смазкой для дверных петель смазал, наверх зачесал, лямки штанов за мной по земле волочатся, ботинки без шнурков – всё по форме, чтобы быть как Константин Кинчев. Боялся одного: чтобы от силикона зубы у меня не склеились. Вот только глаза у меня поросячьи и с поволокой, а у Кинчева – звёзды, а не глаза!

Такие фантастические твари, как Жмуриус, так просто не помирают. – Сказал друзьям Пусь. – Он сгорел, но часа через два-три обязательно восстанет из пепла, как Феникс. Нужно искать иглу.

Объединённые хозяева футбольных клубов и заводов-пароходов долго думали и, кажется, решили наконец проблему. Точнее наметили новые пути для шагания экскаватора цивилизации. Пути эти обозначены в новом никем не виданном протоколе, по которому человечество вновь направляется к своей колыбели, в которой в морской воде будут покачиваться и размножаться одни туфельки. Место же залежей человечества должны занять племена механико-электронных крестьян, радостно добывающих совместно с шагающим модернизированным экскаватором новой цивилизации необходимые вещества из самих себя.

Как бы ни пытались материалисты отрицать существование закономерностей духовного мира, сама парадигма материализма содержит в себе ярко выраженные мифологические корни. Дословно переведенное латинскими авторами как «materia» («ткань») греческое определение «υλη» (имеющее обиходное значение «лес», «дерево», «древесина»), относит нас к распространенной во всех культурах мифологеме Мирового Древа, пронизывающего вселенную. Об этом архетипе сознания не стоит забывать хотя бы потому, что образ Древнего Змия в иудео-христианстве напрямую связан с образом Древа, вокруг которого он обвился, искушая человека знаниями путем подмены понятий или, в биологическом смысле, мимикрией.

Можно ли ссылаться на здравый смысл, если у каждого он свой? И если здравый смысл субъективен — допустима ли ссылка на него вообще? А если он не закреплён в законе, но влияет на поведение, кто должен быть судьёй — закон или разум?

Наконец я обратил внимание на то, что иду от деда справа, а младшие, тем более дети, должны идти слева и не забегать вперед старшего. Об этом мне не раз говорили дома. Почувствовав, как лицо мое покраснело, я перешел по левую руку Ильи Кирсановича.

...Успеть до грозы. Смотри: стоит на краю неба, темная, как Сатана, ведрами погромыхивает. Грядки полымем полыхают, жар, как из печи; клубника переспела, осыпается; нагибаясь, голову будто в огонь окунаем; а корзины бездонны, век не наполнишь; в глазах кровавые чертики скачут...

Кромешная ночь. И не понять, где небо, где земля. Сиротство и покинутость. Кажется, мой мир – осколок, чудом сохранившийся в пустоте бездны. Я пытаюсь за что-то зацепиться, удержаться – и не могу. И в безвоздушном головокружительном мраке кричу в никуда: «Боже, помоги!». Но ничего не происходит. Только откуда-то наплывает запах свежеиспечённого хлеба и тускло, но уже различимо отсвечивает солонка звёзд.

Я прокручивал воспоминания, обстоятельства жизни и, когда мог, детали этих картин, но чёткой отправной точки или событий, сложившихся в итоге в распятие, определить не получалось. «Вёл я себя сам, или так сложилось?» В моменте решил, что я сейчас слишком слаб для такого поиска и решений.

- Кажется, у меня текут слезы! Я прям буквально чувствую это. Как они вытекают из моих глаз. Но где мои глаза? Где все остальное, что должно быть у человека?
- О, так ты человек? Буду знать.
- А ты разве нет?

Когда вокруг прорисовывался этот совершенно иной, насыщенный мир, разрушающий стены реальности, твой разум словно прорывался сквозь мрачную темницу на свободу, которую ты не мог испытать в оковах материи. На этом эффекте размытых границ собственного тела и сознания, на исчезающей прямо на твоих глазах обыденности были построены все вирты. Единственное, что притупляло безудержный восторг от погружения в виртуальные миры, так это осознание того, что даже эта иллюзорная свобода принадлежала не тебе, а нейросетевым компаниям.