Рейтинг публикаций

Женщина, стоявшая у трибуны, не была ни молода, ни красива, но на нее почему-то хотелось смотреть. А посмотрев, нельзя было насмотреться. Не понимал Перепелкин, в чем состояла ее гипнотическая притягательность. Скуластое лицо, ладная, но приземистая фигура, икрястые ноги. Одета она была во что-то похожее на железнодорожную форму, а на голове сидел неуместный в аудитории, да и где бы то ни было зеленый берет.

У Сашка было, им пока не осознанное, видение, что так всегда и будет...

Не знаю, откуда и как пришло ко мне это понимание, но я знал, что оставаться в доме было нельзя. Правда, и бегство из него не могло помочь, спасаться было, как я предчувствовал, бесполезно; и все-таки я накинул пальто и выбежал на залитую весенним солнцем улицу.

Я лежал и шепотом клял на чем свет стоит эту войну, Чечню, духов, судьбу, занесшую меня в разведвзвод и кинувшую на этот, никому неизвестный переулок Грозного. Ящур вторил в унисон мне те же вещи. Материл я и его за то, что он лежал на том же углу рядом со мной, а не спал сейчас где-нибудь дома под Краснодаром в тепле и чистой постели. И он был благодарен мне за мой мат, а я ему за его, потому, что это было единственное, что позволяло чувствовать, что ты не один и все еще жив...

…Только к чему это? «Как хорошо все начиналось!..» да «Как хорошо все начиналось!..»
Зачем оглядываться? Зачем в прошлое смотреть? Надо в будущее…
Так и я в будущее смотрю. Полдень скоро. А там, может быть, Бог даст, и обед.

Офтальмолог посоветовал Русакову просто игнорировать точку и заверил, что она тогда сама исчезнет. Русаков сказал, что уже пробовал так делать. «Значит, недостаточно старались», – сказал врач и вызвал следующего пациента, давая понять, что приём окончен.

...глаза ее смотрели на Энчо ласково и со смешливым упреком – такой большой, а без гармошки – ну, не надо бежать за вагоном, ну, не...
Последние аккорды «Прощания славянки». Навязчивый ужас расставания.
После отъезда Итаки Энчо дал обет трезвости – он хотел еще увидеть её, он хотел приехать к ней мужчиной, как можно более достойным её любви, вино может этому помешать.

я не сразу заметил стаю бродячих собак, которая, по-видимому, там отдыхала. Когда я их увидел, то было уже поздно. В ту же минуту я был окружен со всех сторон одичавшими животными: они не рычали, не лаяли, а просто молча расположились вокруг меня и пристально смотрели. Мне почему-то не было страшно. Я боялся лишь за покупки, поэтому вытянул руки вверх вместе с сумкой, и так стоял, окруженный стаей диких голодных псов.

...У нас, у русских, нет серёдочки, русские без краёв как в одну, так и в другую сторону. Ну, уж если судьба будет благосклонна, поручкает с человеком светлым, ни одна хмарь не сможет укрыть солнышка.

Наутро атаман продолжил свой путь домой, но не один – цыганку, ведьму молодую к себе в седло он посадил. Не мыслил более он жизни своей без чёрных её глаз, без смеха звонкого и ласк. В душе и сердце перекрыло, туманом сумеречным, серым его сознание заволокло, из памяти вдруг стёрся образ коханой дивчины...

И я пошел. Я смирился и засеменил своими маленькими ножками, держась за бабушкину руку. Но очень быстро устал, а рука, которая держала меня, начала тянуть вперед. Я не успевал и уже чуть не падал. Но мне теперь все равно: пусть моя маленькая ручка оторвется, и я останусь здесь, посреди дороги, между домом и садиком. Шапка наехала мне на глаза, но поправлять ее я не хочу. Вот если бы мы сейчас повернули назад, домой...

...Бушующий хаос снега и ветра. В белом, бешено несущемся и дико завывающем плотном снежном потоке даже в дневное время нельзя ничего рассмотреть уже на расстоянии двух-трёх метров. Лицо моментально покрывается ледяной коркой, на бровях и ресницах образуются сосульки. Всем нам привычное с детства знакомое слово «ветер» мало подходит для определения этого беснующегося воздушного потока, насыщенного снегом, в котором воздух кажется плотным, как вода.