Рейтинг публикаций

...искусство давно стало одним из главных средств радикального понижения идеалов человека, одним из способов растления существа, которое уже не человек. И горделивость современных художников не просто смешна, но выказывает их полное непонимание существа колоссальной вины художественных элит перед доверчивостью тех простых душ, которые не успели заметить полной перемены декораций либо вообще в силу возраста сразу оказались в ловушке...

Картина мироздания, предположительно, носит в своей основе частотно-информационную форму, за которой, в свою очередь, скрывается взаимодействие видимого нами конечного во времени и невидимой бесконечности вне времени, а их представителями и действующими агентами являются соответственно живые существа и единое сознание-голограмма, непосредственно удерживающие мироздание в состоянии бесконечного изменения.

...сообразно тому, что суд Божий подразделяется на частный, немедленно следующий по смерти отдельно взятого человека, и всеобщий, наступающий при скончании времен, анализ наш разобьется на две главы, в каждой из которых эти два понятия о суде Божием будут разобраны по отдельности.

Коренной порок всякого рода отождествлений бытия то с одним, то с другим, на мой взгляд, состоит в подмене бытия какой-либо формой, или способом, его существования, а то и самим Богом, что вообще выходит за рамки предмета философии и может быть только предметом религиозной веры и теологии. Такая подмена философского понятия бытия вносит путаницу и сумятицу в оперировании им. Корректным было бы отождествлять бытие только с самим бытием и противопоставлять его небытию, как это делал Парменид. Что это дает? Дает понимание единства тождества (бытия) и бесконечного разнообразия форм существования универсума, или мироздания. Такое единство бытия и существования, собственно, и есть то, что мы называем реальностью. Именно с этой исходной позиции мы и будем рассматривать феномен «иной реальности», которая творится человеком как субъектом, и в которой человек как эмпирическое «Я» пребывает.

...С. Роганова по-настоящему заботила в смерти социально-политическая государственная проблема смерти личности по причине смерти государства, и проблема творчества. По мне так последнее превалировала перед остальным, несмотря на первые две проблемы, которым С. Роганов посвятил свою единственную книгу.

...действительный, истинный смысл полемики между пессимизмом и оптимизмом состоит в решении вопроса, что заслуживает большего или меньшего предпочтения, бытие или же небытие этого мира, причем вне зависимости от того, возможен ли, помимо этого, какой-либо другой мир.

Истина подобна Богу: она непостижима и недосягаема, а потому и бесконечно притягательна. Все различие между верующим и мною сводится к тому, что если для верующего Бог есть истина, то для меня истина есть бог — тот бог, по которому я безмерно тоскую и которого жажду обрести.

Прямая истина Бога (который выше и глубже гомеровских богов) для нас непереносима. Ведь даже красота, открывающаяся нам приближением к нам ангелов, для нас смертельна. Бог даровал нам миф, то есть божественную, проникнутую его собственным веществом энтелехию, целостность движения в Потоке, из которого мы могли пить сразу и явление, и сущность оного. Потом что-то случилось и целое раскололось на тело и душу, на материю и дух.

Относительный аналог Революции «в сфере антропологии» – желание. Структурно желание сходно с Революцией: желание не знает границ, желание не вписано в реальность – оно стремится отменить существующую реальность, перепроектировать её под себя, и, в итоге, длительность желания финализируется как исчезновение, «смерть желания».

В аду бедности дороги мощеные, живое дорог не знает.

...сейчас я более подробно исследую интересный и совершенно не изученный в европейской традиции предмет – практику созерцания в её связи с восприятием и переживанием времени.

...вдохновение не приносит нам ничего готового, но пользуется тем, что найдет. Мы не можем научиться у вдохновения уму или красоте, но оно может воспользоваться нашим умом и чувством прекрасного, чтобы выразить неизвестную нам прежде истину об известных вещах.