Рейтинг публикаций

В деревне у видавшего виды Михалыча нервы натянулись предельно – ему показалось, что все знали про его находку

Не обо всём можно и нужно говорить, когда осень стучится в сердце. Промолчи. Прижми палец к губам. Не говори ничего.

Людям не обязательно знать, что я появился не для них, что их породил такой же бог, какой и меня – величайший, открывающий сам себя Разум. Человечество для него – одна из временных локаций.

Человек – поэт, философ и учёный. Он юродствует в театре Абсолюта, наиграно актёрствует в себя до драмы, до скрежета зубов, до карусели ненависти и любви, превращая свою корону в шутовской колпак и наоборот. Он живёт в снежных лабиринтах образов, охлаждает чувство до мысли, плавит снег слов до льда созерцания и разбивает его на кристаллы познания. Он верит в истину, в нечто окончательно твёрдое, желает добраться до первокирпичика жизни, до Иллюзиониста и его длинной бороды, преобразить волю к жизни в волю к истине, к вечной власти над ней, мечтая вернуть себе Своё же.

…У меня и сил-то маловато, так что чаще мои вспышки ярости оборачиваются хуже для меня самого – но и это меня не останавливает. Я даже по улице пройти спокойно не могу. Во мне бушует какой-то огонь, который меня просто пожирает, и все впечатления становятся для него топливом.

Однако зачем удерживать в себе Память? Она есть и в будущем, является нашим настоящим, не надо запоминать то, что и так вечно. Зачем накладывать одно на другое? Мы и так во сне Бога, в череде Его воспоминаний. К чему ремейк пережитого, когда всё время звучит хит настоящего, когда Память свежа и действенна, когда богата вариациями? Бог не помнит всего, Он вспоминает вместе с нами, мы – Его отгадывание Себя и Своего бытия. Память для Него полна тайн, Он живёт Её вечным будущим, Её переходящими лабиринтами и зазеркальем Своего Я.

И самый немощный тяжкую ношу несет. И эта тяжкая ноша суть немощь его.

Животное удивило меня своими размерами: передние и задние лапы стояли на разных колеях дороги. Выходило, что оно имеет не меньше полутора метров в длину.

Листочки с приведенными ниже записями были найдены в гамбургской квартире А. В. Пселла, эмигранта из Советского Союза, в прошлом - кинокритика, философа и публициста.

«...когда свет достигает предельной высоты, рождается мрак. В этом судьбы людей, идущих по кольцу». Ляо Чжай. Музыка запахов. В Японии слабый, едва уловимый запах ценится больше, чем сильные, пронзительные запахи. «Вы рисуете ветку и слышите, как свистит ветер». Цзинь Нун. Корень глубок, а тайна – вот она, шелестит веткой. Видится и не видится, слышится и не слышится. Незаметное сделать заметным, неясное ясным. Следуй кисти. Дзуйхицу.

Время, когда одной ногой ты еще стоишь в школьном детстве, а другой уже начинаешь запутываться в жизни взрослых, теряясь в коммуникациях мегаполисов, чтобы разыскать в них какое-нибудь местечко для себя, где можно временно приткнуть голову. Время, когда ты начинаешь привыкать к мысли о том, что все в этой жизни временно и непостоянно. Вместе с тем это время, когда тебе все удается сделать впервые...

...была ли возможна такая ситуация, чтобы молодая женщина, с ребенком, без памяти влюбленная в своего красавца мужа-испанца, за два дня потеряла голову, и даже не влюбилась, а совершенно отравилась этим самым известным писателем, как бывало только в романах Стефана Цвейга...