Рейтинг публикаций

Всегда хотелось быть сильным и независимым. Что он в общем-то и получил, променяв привязанности на свободу и одиночество.

Его мучает вопрос: "Свобода, о которой мечтаю, ни окажется ли сменой одной тюрьмы на другую?" Тело "героя" ограничено его малыми способностями, а ум – стеной тайны. Он – одна из маленьких рыбок, плавающих в игре, в "аквариуме" Подсматривающего.

"...В чем-то те люди зашли слишком далеко".

Я хотел бы заказать у вашей организации, эм, как это там точно в интернете называлось… услугу. Да, по-моему, услугу. Вы их оказываете, надеюсь? Мне чрезвычайно важно заказать какую-нибудь, ведь такова моя работа. Вы должны меня понять, ведь вы тоже работаете, не правда ли? Вы оказываете, я заказываю – тем всё и живёт. Если б я не заказывал, а вы бы – не оказывали – не ровён час, и Земля бы остановилась. Вы так не считаете?

Встреча высоко в горах, даже если она показалась враждебной, неизбежно перерастает в дружбу, ибо взобраться сюда мог лишь близкий по духу человек.

В Гржевске исстари была одна больница: первая и окончательная. И никто из гржевских жителей ни минуты не сомневался в том, что больница – своеобразный живой организм, который способствует человечьему выздоровлению, даже сам того не желая – примерно так, как делает это пиявка.

...Едут, а тут дрофы пасутся, дудакы по-нашему. Видят дрофы людей, а не улетают. В оттепель их дождиком полило, а потом как приморозило! Крылья тяжелые, и маха не сделаешь. Куда уж лететь!

Я ложусь на футон, закрывая глаза. Я знаю, что Адель делает сейчас то же самое в монастыре. Мы готовы к обретению – неизбежное должно свершиться. Да поможет нам Господь!

Я пытаюсь собрать свои камни и построить дом.

Чтец, - говорит Чандрагал, читая заупокой, не должен прикасаться к голове умершего. Ибо дух Будды должен выйти на волю только через макушку. Если же чтец невзначай коснется уха покойника, душа того выйдет сквозь ухо – и все начнется сначала.

...стоя один, в колючем снегу, в глуби безучастного леса, ожидаю зло отовсюду. Но бежать некуда: из-за любой сосны может опять выйти этот же самый старик; и их много, и они в монашеских рясах отовсюду идут ко мне по сугробам меж сосен. И я не знаю способ, как принять их образ и раствориться в их массе, чтоб они не распознали меня. И вдруг беспричинная, безумная радость!

…моя жизнь – невидимой плацентой прочно прикреплена к определенным домам, улицам, деревьям. Мне становится физически плохо, когда старый желтый дом на улице Шевченко, мимо которого я проходил каждый день в течение многих лет, неожиданно перекрашивают в оранжевый цвет. (…) Как же все-таки случилось так, что я уехал?