Рейтинг публикаций

...это тело не возбуждало, а наоборот, пугало меня, как обнажённое холодное оружие в руке маньячки-судьбы.

Мне очень важно написать правду, иначе… иначе это будет не то

Слон, Дрон – все! Бетон на дорогу! Лейтенант, тревога! Занять позиции, приготовится к бою! – Старик отдавал одно распоряжение за другим, поторапливая нас ором, рвущим мышцы и сухожилия, стараясь перекрыть подъезд к посту бетонными блоками.

Я хотел бы заказать у вашей организации, эм, как это там точно в интернете называлось… услугу. Да, по-моему, услугу. Вы их оказываете, надеюсь? Мне чрезвычайно важно заказать какую-нибудь, ведь такова моя работа. Вы должны меня понять, ведь вы тоже работаете, не правда ли? Вы оказываете, я заказываю – тем всё и живёт. Если б я не заказывал, а вы бы – не оказывали – не ровён час, и Земля бы остановилась. Вы так не считаете?

В Гржевске исстари была одна больница: первая и окончательная. И никто из гржевских жителей ни минуты не сомневался в том, что больница – своеобразный живой организм, который способствует человечьему выздоровлению, даже сам того не желая – примерно так, как делает это пиявка.

«...Надо искать крысу, пока не наделала беды, – нервничал я. – Сдали, как стеклотару. Четко и оперативно».

Чтец, - говорит Чандрагал, читая заупокой, не должен прикасаться к голове умершего. Ибо дух Будды должен выйти на волю только через макушку. Если же чтец невзначай коснется уха покойника, душа того выйдет сквозь ухо – и все начнется сначала.

Что именно привлекло меня к этой смуглой девушке с рыжеватыми волосами и раскосыми глазами, до сих пор не знаю. Ее лицо, излучающее доброту и теплоту, было настолько мне дорого, что я не мог представить свою жизнь без нее.

Калмыков давно уже хотел вовсе отказаться от городского стационарного телефона, превратившегося в ненужный пережиток прошлого, – но все ленился и откладывал.

Встреча высоко в горах, даже если она показалась враждебной, неизбежно перерастает в дружбу, ибо взобраться сюда мог лишь близкий по духу человек.

…моя жизнь – невидимой плацентой прочно прикреплена к определенным домам, улицам, деревьям. Мне становится физически плохо, когда старый желтый дом на улице Шевченко, мимо которого я проходил каждый день в течение многих лет, неожиданно перекрашивают в оранжевый цвет. (…) Как же все-таки случилось так, что я уехал?

...Едут, а тут дрофы пасутся, дудакы по-нашему. Видят дрофы людей, а не улетают. В оттепель их дождиком полило, а потом как приморозило! Крылья тяжелые, и маха не сделаешь. Куда уж лететь!